Смотрю в добрые, чуть прищуренные глаза и выдавливаю из себя: «Спасибо!».
Геннадий продолжает что-то рассказывать, я жадно пью воду. Чересчур громко ставлю пустой стакан на стол.
– Вы хотели что-то спросить? – снова поворачивается ко мне президент.
Завороженно смотрю и киваю.
– А почему нас интересует Сирия? – слышу вопрос из своих уст.
Боковым зрением вижу, что Геннадий делает страшные глаза. Президент подбирается и чеканит:
– Наши партнеры в последнее время не считают нужным соблюдать международное право. Мы всего лишь выступаем гарантами в рамках ООН. Кто, если не мы?
Президент смотрит на меня уверенно и пристально. Я киваю, подтверждая, что уяснила ответ. Набираюсь храбрости, чтобы попросить за Глеба. Не успеваю ни на что решиться.
– Аудиенция окончена, – шепчет мне на ухо склонившийся секретарь.
Кидаю взгляд на герб с двуглавым орлом. Встаю и иду на выход из помещения. Голова, как в тумане.
– Ну, Груша, ты и учудила, – посмеивается Геннадий, – хотя с задачей отвлечения внимания справилась на двести процентов.
На улице наконец-то прихожу в себя. Щеки заливает краской, как только вспоминаю свой вопрос. Думаю, что во сне ответ был понятнее.
Угнетает осознание, что не использовала свой шанс на спасение Глеба. Или я в любом случае получила бы отказ? Теперь мучайся этим вопросом до конца жизни.
Дома с удивлением наблюдаю себя в сюжете новостей. Так волновалась, что даже не заметила камеру. Тут же вспоминаю о Дарье и набираю ее номер.
Коротко рассказываю о своих обстоятельствах и подбиваю выводом, что не смогу подписать договор.
– Мне надо подумать, Аграфена. Возможно, мы сможем это как-то обыграть. Например, заключим рекламный контракт с Петром Волковым. Общественности объявим, что вы беременны от него. Публика будет в восторге. Мне нужно обсудить эту идею с руководством. Я перезвоню вам в понедельник.
Светличная сбрасывает звонок, не дав мне слова вставить. С открытым ртом пялюсь на трубку. Это какой-то сюр. Рекламный контракт? Беременна от Пети? Меня Глеб просто прибьет. А я вообще еще не решила, хочу ли сообщать ему про беременность.
Внезапно переключаюсь на Князева. С этой президентской аудиенцией даже не сосредоточилась на факте его молчания. Куда вообще он пропал? Неужели обиделся за то, что я его выгнала? Это совершенно не похоже на Глеба. Где его вечный напор?
Гружу ноутбук, проверяю соцсети. Нет, точно ничего не писал. И что теперь делать? Самой звонить как-то зазорно.
А вдруг он меня внезапно разлюбил? Посмотрел на мою истерику и решил, что ему это не надо. Разочаровался и чувства резко отрезало. Что я тогда буду делать?
Наверное, соглашусь на предложение Дарьи. Тогда же Князеву будет наплевать, что я беременна. Уйду с головой в новую работу. Второй раз расставаться должно быть легче. Очень на это надеюсь.
Внезапно чувствую разряд страха. А вдруг с ним что-то случилось.
Хватаю телефон и пишу СМС Ане. Через минуту приходит ответ, что Глеб на работе. Все нормально.
Возвращаю первую рабочую версию. Что же я буду делать, если Глеб разлюбил? На следующей неделе должен вернуться Роман. Наверное, я могу пожить у него какое-то время. Или переехать в комнату Вики. Она же ей теперь уже не нужна?
Тщательно продумываю план дальнейшей жизни. А если руководство не одобрит идею Дарьи? Это будет полный крах. Как я буду кормить ребенка?
Пишу Геннадию. Спрашиваю, будет ли для меня работа на других проектах. Получаю список интернет-профессий, из которых мне предлагается выбрать. Начинаю гуглить требования по каждой. Так погружаюсь в процесс, что вздрагиваю, когда звонят в дверь.
Теряюсь, когда вижу на пороге Волкова с Глебом. Я уже успела вжиться в роль брошенной женщины. Теперь странно, что все оказалось моей фантазией.
Князев делает шаг из темноты подъезда. На лицо падает свет, и я вскрикиваю. Все мысли улетучиваются из головы, я превращаюсь в сгусток паники.
– Спокойно, Груша, ничего страшного не случилось, – увещевает меня Волков. – Просто мы с Глебчиком немного размялись на ринге. Врач в фитнесе оказал первую помощь. Если вдруг станет хуже, позвони мне. Я пришлю нормальную скорую.
Плохо воспринимаю слова Сергея. В ужасе смотрю на лицо Глеба. Глаз заплыл, щека распухла, губы разбиты.
– Груша, ты меня слышишь? – Волков щелкает пальцами перед моими глазами. – Если станет хуже, звонишь мне.
– Да, я поняла, – послушно киваю.
– Все, Глебчик, я пошел, – мужчины обмениваются рукопожатием, – Груша, пока!