– Глебчик, тебе хреново? – слышится в трубке сонный голос бывшего босса.
--Сергей, это Груша, у меня просьба. Глеб уснул, он плохо себя чувствует. Вы не могли бы позвонить Наталье и сказать, что он у вас, – произношу на удивление твердым тоном.
– Окей. Только у меня нет ее телефона, – озадаченно соглашается Волков.
– Я сейчас пришлю. Спасибо!
Сбрасываю контакт в сообщении и чувствую глубокое удовлетворение.
Прохожу на кухню, завариваю чай. Через минуту довольство собой стекает с меня удушливым осознанием. Она звонит ему ночью, как самая настоящая, а не фиктивная жена. Где-то сейчас не спит и волнуется. Возможно ревнует так же, как я.
Снова лезу в контакты телефона. Смотрю, как подписан мой номер. Вижу краткое «АР». Вот и все, что нужно знать о моем месте в его жизни. Просто грязный постыдный секрет.
Снова вспоминаю про кольцо. Он не отдал мне его вчера, хотя имел такую возможность. Следовательно, оно куплено не для меня.
Никогда не была корыстной, но мысль про подарок другой раздирает меня острыми когтями.
Делаю несколько глотков чая, чтобы успокоиться. «Любимая жена». Зажмуриваюсь.
Я готова смириться с жизнью в тени, но у меня есть условие. Я должна быть единственной женщиной в сердце Глеба. Если это не так, наши отношения теряют всякий смысл.
Зачем я вообще затеяла этот заговор с Волковым? Какое-то помутнение сознания. Надо было растолкать Князева, чтобы отправить к «любимой жене». И плевать на его состояние.
Ставлю локти на стол и падаю лицом в ладони. Как же все-таки странно меняется настроение. Днем, отвлекаясь на решение практических вопросов, я почти не чувствовала боли от возможного расставания. Сейчас же меня просто раздирает на куски от осознания, что все не так, как мне расписывал Князев. Я медленно умираю, загибаясь от его нелюбви.
Зачем я вообще ему потребовалась, если в официальном браке все замечательно? Просто воплощает родительский сценарий? У любого уважающего себя сына шейха должно быть хотя бы две жены?
Прохожу в спальню, сворачиваюсь калачиком на кровати. Обнимаю руками живот. Нельзя впадать в истерику. В конце концов, я получила то, что хотела от Князева. Если буду трепать себе нервы, рискую потерять самое важное.
Мне снится, что я Хари. Я должна выпить жидкий кислород, должна освободить от себя Криса. Но я не могу убить жизнь внутри себя. В этот момент я ясно понимаю, что теперь есть человек, которого я люблю больше Глеба. Не только больше, но и правильнее. Я заранее принимаю его со всеми недостатками и возможными пороками. Я никогда не буду требовать от него взаимной любви. Ведь правильная любовь бескорыстная и безусловная. Если условия ставятся, это уже не любовь, а эгоизм.
Во сне я делаю свой выбор. Я выбираю ребенка, а не его отца. Просыпаюсь с чувством вины.
Горячая ладонь накрывает мой живот, и я задерживаю дыхание. В груди все трепещет от важности момента.
– Проснулась, мышка? – ладонь пропадает, и я чувствую острое разочарование. В следующий момент перед моим носом появляется та сама коробочка. – Я получил новые документы и вторую личность. У тебя уже есть кольцо, но без него предложение делать не комильфо. Согласна ли ты проставить мой штамп в паспорт?
Сначала чувствую радостное облегчение. Все-таки кольцо было для меня. Потом вспоминаю список контактов в айфоне Князева. Отталкиваю футляр и резко разворачиваюсь. Вижу синяки на лице Глеба и тут же отвожу взгляд. Праведный гнев сильно смягчается.
– Мне кажется, тебе нужно домой к «любимой жене», – говорю не так язвительно, как изначально планировала.
– Ты видела мою спину? – Глеб тяжело вздыхает, а я теряюсь от загадочного вопроса. – Это ничего не значит, Груша. Просто Наталья истерила, мне нужно было это прекратить.
Напрягаюсь от непонятного спича. Глеб говорит не очень внятно. Я могла что-то неправильно понять. Чувствую, что Князев ждет от меня реакции.
– Я серьезно, Глеб. Твоя «любимая жена» ночью названивала. Тебе явно пора ехать домой.
– Моя любимая жена со мной рядом. Это был единичный срыв, Груша. Больше такого не повторится.
– Однако, в твоем телефоне я подписана иначе. Любимая жена у тебя другая! – иронично напоминаю я.
– О чем ты говоришь? – в голосе Князева звучит недоумение.
Он тянется за телефоном к тумбочке и проверяет список контактов.
– Она была подписана, как Сергеева, – озадаченно бормочет Глеб, – наверное, исправила, когда брала телефон погоду посмотреть.