Часть вторая. Глава 1. Саратов
Саратов, ноябрь 2016
Аграфена
За столик напротив садится мужчина. На мгновение пересекаемся взглядами. Хочется отвести свой, но по привычке, приобретенной в ходе деловых переговоров, перебарываю это желание. Просто добавляю сталь в зеркало души.
Случайный визави первым отводит глаза. Слабак.
Уже беззастенчиво его рассматриваю. Гладко выбритое лицо. Густые брови галкой. Подбородок выдает недостаток твердости. В общем-то приятный профиль. Успеваю зафиксировать промелькнувшую мысль, что напротив сидит честный порядочный мужчина. Он был бы хорошим отцом для чужого ребенка.
Глазами пробегаюсь по мешковато сидящему костюму. Руки тянутся к заварочному чайнику. Наливаю на пару глотков. Всё не то. Все не он.
Прикрыв глаза, перекатываю на языке вкус терпкой свежести. Почему я могу наслаждаться разными сортами чая, почему не способна так же дегустировать мужчин? Что это, вбитые с детства догмы, или я просто дефективная деталь пазла, которая совместима только с одним конкретным элементом?
Отворачиваюсь к окну. Взгляд падает на водную гладь Волги, по поверхности проходит рябь от ветра. В следующий момент я уже не вижу реку, внутреннее зрение рисует совсем другую картину.
Передо мной Глеб, расположившийся в рабочем кресле своего кабинета. Мягкой кошачьей походкой приближаюсь к нему. Бестелесной тенью забираюсь на его колени. Ноздри заполняет запах знакомого парфюма. Провожу подушечками пальцев по легкой колючей щетине. Отдергиваю ладонь, когда раздается стук в дверь. Оборачиваюсь через плечо и вижу входящую в кабинет брюнетку. В ее глазах горит вожделение, направленное на моего мужчину.
Нет. Уже не моего.
Ритмичный цокот каблуков официантки возвращает меня в реальность. Болезненное видение рассеивается. Сосредотачиваюсь на девушке, подошедшей к соседнему столику и протягивающей мужчине меню.
– Можно меня посчитать? – немного резко прошу я, нервно доливая в кружку остатки чая.
– Да, конечно, одну минутку, – официантка отходит к стойке бара.
Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Я дефективная деталь пазла, которая совместима только с одним элементом, прекрасно сочетающимся с кучей других деталей.
Как можно ревновать уже совершенно чужого мужчину?! Говорят, что односторонняя любовь это просто невроз. Надо все-таки найти время и записаться к психотерапевту.
Снова ловлю взгляд мужчины. Теперь первая отвожу глаза. Чувствую стыд от осознания, что меня поймали в момент погружения в уязвимость.
Испытываю непреодолимую потребность срочно оказаться в месте силы. У каждого человека оно свое. Мое находится рядом с моим ребенком. Прямо сейчас хочу увидеть сына.
Хватаюсь за телефон, как утопающий цепляется за спасательный круг. Набираю номер из списка рабочих контактов.
– Привет, Демид. Я не вернусь сегодня в офис, – сообщаю своему заму.
– Ты же планировала просто пообедать, – слышится требовательный голос мужчины, – что-то случилось, Аграфена?
Давлю глухое раздражение.
– Нет, все хорошо, – добавляю строгости в тон, прозрачно намекая, что не должна перед ним отчитываться, – до завтра, Демид!
– Хорошего вечера! – обдает меня стужей заместитель. Ощущаю внезапный дискомфорт. Как у него получается заставлять чувствовать себя виноватой?
Дожидаюсь счет и покидаю зал ресторана. Выхожу на набережную и ежусь от холодного порыва ветра. Обнимая себя руками, иду в сторону паркинга. В машине включаю зажигание и подогрев сидения. Открываю зеркало на солнечнозащитном козырьке и быстро осматриваю макияж. Удовлетворенно оседаю в кресле, нахожу любимое радио. Медленно выезжаю на главную дорогу.
Испытываю привычное беспокойство, нажимая на дверной замок маминой квартиры. Каждый раз будто возвращаешься в детство. Сердце трепетно подпрыгивает, когда слышу радостный возглас сына и топот маленьких ног.
Дверь наконец-то открывается, и я ловлю в объятия свое персональное теплое счастье.
– Привет, львенок! – сидя на корточках, сжимаю в ладони тонкую спинку.
– Он опять ничего не ел, – ворчит над нами суровая мама.
– Я не люблю болщ, – доверительно сообщает мне на ухо сын.
Отстраняюсь от ребенка и взъерошиваю светлые волосы.
– Пойдем в детское кафе? – губы сами собой раздвигаются в улыбке.
– Аграфена, ты испортишь ребенка, – мама неодобрительно качает головой.
– Пошли одеваться, – тихо предлагаю сыну, который тут же вприпрыжку бежит в мою бывшую комнату.
Поднимаюсь на ноги и расстегиваю пальто.
– Не обязательно заставлять его есть то, что он не любит, – мягко замечаю я, когда сын скрывается в детской.