– Помолчал бы, ты тоже мусульманин. Должен радоваться тому, что вас принимают в цивилизованных странах, – хмыкает Дина.
– С чего бы мне радоваться? Я в мечеть уже перестал ходить. Понаехали всякие ваххабиты с гор, а может и напрямую из исламского государства. Я бы подобных в свою страну не запустил.
– Ты у нас еще и шовинист? Чем тебе не угодили твои единоверцы? – ехидно интересуется девушка.
– Это я им не угодил. Неправильно Коран читаю, и вообще ислам у меня неправильный. Поразвернули в мечети свою пакостную пропаганду. Перестал туда ходить, так они мне ролики в личку слали, пока всех не перебанил.
– Какие ролики?
– Как шииты убивают суннитов. Естественно, с призывами к джихаду.
– Мерзость, – морщится Дина, наконец-то хоть в чем-то соглашаясь с Дамиром.
– И таких в Германии теперь полно. А их продажные политики зачем-то идут на поводу у Сороса, который этот кризис и устроил, – снова распаляется парень, – а помнится раньше Германия такой демократической миграционной политикой не страдала.
– Достал с кремлевской пропагандой. Вечно у вас Сорос виноват. Народ сам вышел на митинг, конспирологи до сих пор Сороса винят, – Дина брезгливо морщится.
– Сорос просто управляющий, не случайно он заявлял, что детям ничего не оставит. Потому что капиталы ему не принадлежат, – отмахивается Дамир. – Если и назначать виновных, думаю, это Ротшильды. А все эти сказки про заработанный миллиард на шорте британского фунта – байки в пользу доверчивых. Бедный венгерский мальчик приехал в Лондон и удачно засветился перед бароном. Тот его и заслал в Америку, администрировать политические процессы. Американские либералы аффилированы с ушастой британской бабушкой. Думаю, Ротшильды занимают позицию придворных евреев, а Сорос у них на побегушках. Помогает либералам выборы выигрывать, попутно по всему миру цветные перевороты устраивая.
– Очередную конспирологию выдал. Что еще от тебя ожидать? – снисходительно пожимает плечом Дина.
– Ты просто не умеешь анализировать информацию, одноклеточная. Конспирологией клеймят всю неудобную информацию. Делают это для того, чтобы отсечь интерес официальной прессы. Никто из журналистов к таким забракованным темам близко не подойдет. Боятся клеймо конспироложцев получить. Но участие Сороса в миграционном кризисе озвучено официально Орбаном. Это уже не конспирология.
– Тоже мне авторитет, – фыркает Дина.
– И, кстати, напомню, что хакеры взломали сервер Сороса и выложили в открытый доступ переписку фонда. Поэтому организация майдана и кукловодство Петей Порошенко тоже уже доказано. Даже известно теперь, сколько стоит статья в «Таймс» с прославлением украинской демократии. Всего лишь десять тысяч долларов. Видимо, по оптовому прайсу. К вопросу о хваленой свободе слова. И я даже могу тебе объяснить, почему случился майдан.
– Ну и почему?
– Моя гипотеза такова. Израиль у нас условно под Ротшильдами. Допускаю, что они тоже марионетки, а реально в обетованной рулит британская королевская семья. Трудно сказать точно. Россия влезла в Сирию и помешала плану хаотизации Ближнего Востока и созданию большого Израиля. Украину нам устроили, чтобы занялись своими делами и не лезли, куда не следует. Именно поэтому на незалежную направили еврейский десант во главе с Соросом.
Принимаю стойку суриката, когда слышу слово «Сирия».
– Дамир! – влезаю я в увлекательный спор, – как ты думаешь, в Сирии все надолго?
– Если мы не уйдем, думаю надолго. Очередной Вьетнам.
– А что, можем уйти? – интересуюсь с нескрываемой надеждой.
– Только руководство знает. Диванные войска такие вопросы не решают, – Дамир виновато пожимает плечами.
– Ой, наконец-то дал себе адекватное определение, – бубнит затихшая Дина.
Отвлекаюсь, когда у меня вибрирует телефон. Смотрю на экран, всплывает сообщение от Вики:
«Набери меня, когда будет время».
Глава 7. Гештальт
Аграфена
Извиняюсь перед коллегами и удаляюсь в свою обитель, прихватив тарелку с кусочками пирога.
Мне как-то тревожно. Явно есть какие-то новости, но в хорошие я не верю.
– Привет, Вик. Что-то случилось? – без долгих заходов интересуюсь я.
– Даже не знаю, можно ли это классифицировать как происшествие, – издает смешок Гончарова, точнее Бурлакова, но это частности.
– Не томи, я волнуюсь, – постукиваю пальцами по столу.
– Макс просил передать, что Глеб хочет тебя видеть, – как бы нехотя сообщает Виктория.