– Католический священник, пастор, раввин и имам, – комментирую я, – все служители единого бога.
– Да уж, горе-служители, – подтверждает теть Маша. Меняет кадр и переключает на начало шоу.
Сначала действие происходит в самом тоннеле. В спектакле участвуют зомби, погибшие рабочие, демон и другие странные персонажи. Вторая часть демонстрируется на свежем воздухе. На большом экране в аллегорической форме демонстрируют призыв сатаны из потустороннего мира. Люцифер в образе козла Бафомета совершает на сцене символический акт совокупления, который заканчивается рождением ребенка.
Отмечаю для себя, что символика действа напоминает мне старый мультик иллюминатов.
– Я же говорю, они все сатанисты, – резюмирует теть Нина, когда спектакль заканчивается. Бабушка осеняет себя крестом и губами беззвучно шепчет молитву.
– Да, и все это состоялось 6 июня 2016 года, – вклинивает пояснение Полозкова, – три шестерки в дате. Как понимаю, все шоу для того, чтобы заявить о рождении антихриста?
– Да, любопытное зрелище, – задумчиво комментирует дядя Андрей, – культы не входят в зону моих научных интересов, но сразу вспоминается история с катарами.
– Расскажи, Андрей, хотелось бы понять, что вообще происходит, – поощряет мужчину мама.
– Ну, вряд ли я могу в этом помочь. Просто есть версия, откуда истоки данной ереси.
– И откуда же? – нетерпеливо уточняет теть Нина.
– В третьем веке некто Мани создает синкретическое учение, в которое вошли элементы буддизма, зороастризма и греческой философии. По его версии, в мире существуют два начала. Доброе отвечает за дух, а вся материя во власти злого. Учение получает название манихейства и достаточно широко распространяется. Как только христиане захватывают власть в Риме, они начинают борьбу с манихейством репрессивными методами. Оно то и дело всплывает в разных регионах, но я хотел рассказать о его разновидности в Средние века.
– Катары жили во Франции, по-моему? – уточняет теть Ира, наливая в бокал вина.
– В основном, на юге Франции и севере Италии, – кивает Мирошников, – в катарском учении манихейство уже тесно переплетено с христианством. В этой версии за духовное отвечает Бог, а все материальное под властью дьявола. И это гораздо лучше объясняет наличие зла в мире. Христианские блеяния про свободу воли и попустительстве зла плохо сочетаются с догматом о милосердном боге. Народу гораздо ближе была версия катаров и в регионах ее распространения официальное христианство быстро теряло паству.
Бабушка вздыхает после этих слов. Тихо встает и покидает комнату. Провожаю ее глазами и уточняю у дядь Андрея:
– Там поклонялись дьяволу, так как он правит в материальном мире?
– Нет, катары поклонялись богу. Они вообще называли себя истинными христианами, а папу и официальную церковь объявляли слугами дьявола. На это были причины. Католические священники на тот момент погрязли в роскоши и грехах. У катаров же было разделение на просветленных, которые называли себя «добрыми людьми» и простых обывателей.
– «Добрыми людьми»? Иешуа у Булгакова использовал это обращение, – напоминаю я.
– Возможно, взял у катаров, – кивает дядя Андрей. – Так вот, просветленные жили в жесткой аскезе. Даже мясо не ели. Объяснение было простое – тело дано человеку дьяволом, поэтому умерщвление плоти благое деяние. Они, кстати, суицид приветствовали, а еще были против общения полов. И этот момент тоже гораздо логичнее, чем в христианстве. Если тело дано богом по его образу и подобию, то истязать его аскезой – богопротивное мероприятие. Если же тело дано дьяволом, то истязать его самое то.
– Какую логику ты хочешь найти в религии? – хмыкает теть Ира. – Слепая вера не подразумевает критического мышления.
– Наверное, – соглашается Мирошников, – все-таки катары взяли не столько логикой, сколько удобством. Просветленные жили в строгой аскезе, а простые обыватели пользовались полной свободой. Считалось, что в мире дьявола навязывать какие-то заповеди абсурдно. В конце жизни следовало получить что-то типа индульгенции от просветленного. Это был единственный обязательный ритуал. Просветленные после смерти удастаивались жизнь на небесах, обыватели уходили на новый круг перерождения. В жизни тоже каждый получал желаемое – народ свободу без религиозного диктата, просветленные слепое поклонение и удовлетворение своего эго.
– Наверное, поэтому французы и итальянцы отличаются большей свободой нравов, чем остальная Европа, – предполагает теть Ира. – Кстати, процветающие регионы были. А у просветленных наверняка был какой-то отдельный тайный культ?