Ветров захлопывает дверь машины и поворачивается прямо ко мне. Видимо, мой взгляд был слишком назойливым.
Наши глаза встречаются, и я демонстративно поднимаю стекло. Поведение очень детское, но я пока не готова общаться. Слишком уязвлена подсмотренным эпизодом и не уверена, что смогу скрыть свое состояние.
Резко стартую и покидаю паркинг.
Какая же я идиотка. Опять понастроила воздушных замков, даже не поинтересовавшись личной жизнью Демида. С чего я вообще решила, что он может ко мне что-то испытывать? Соне лет двадцать, наверное. Может, чуть больше. Очевидно, если он крутит со студенткой, то не может симпатизировать брошенке с прицепом.
Так, спокойнее. Ничего не случилось. Я даже не успела засветить свой интерес. Спасибо Юльке, все очень вовремя вскрылось. Просто нужно вести себя, как обычно.
Залетаю в офисный лифт и жму на кнопку этажа. Дверь не успевает закрыться, Демид втискивается между створок.
Вжимаюсь в стенку, когда он нависает надо мной, руками запирая все пути отхода.
– Что это было, Груша? – вкрадчиво интересуется Ветров. – Ты ведешь себя неадекватно.
– Просто решила тебе не мешать, – язвительно выплевываю.
Меня колотит от адреналина, голова плывет от знакомого парфюма.
– Не заметила, что я освободился? – Демид по-князевски выгибает бровь, и это становится последней каплей.
– Отойди от меня, – истерично шиплю я. Нервы натянуты, готова ногтями располосовать лицо.
Ветров хмыкает и отталкивается руками. Делает пару шагов назад, упирается спиной в противоположную стенку лифта.
– Ты не говорил, что вы снова встречаетесь, – уже спокойнее замечаю я.
– Встретились в клубе, – Демид пожимает плечами, – я перебрал, как-то само собой все случилось.
Дверь открывается, что освобождает меня от необходимости выдавать какую-то реакцию на услышанное.
Быстро поздоровавшись, пролетаю мимо команды в наш кабинет. Раздеваюсь и влезаю в туфли.
– Кофе будешь? – интересуется Демид.
– Не откажусь, – слишком резко отвечаю.
Вот, наверное, в чем было дело. Он тогда предложил мне кофе и сказал, что хочет поухаживать. А я дура решила, что это не просто жест вежливости.
Плюхаюсь в кресло и закрываю лицо ладонями. Надо брать себя в руки. Нам в этом кабинете вместе работать не один год.
– Ваш кофе, – Ветров ставит передо мной чашку и не спешит отходить. Опирается на стол и сверлит взглядом.
– Что? – выпрямляю плечи и вздергиваю подбородок.
– Если бы это была не ты, а какая-то другая женщина, я бы решил, что меня ревнуют.
Фыркаю и очень фальшиво смеюсь.
– Это был бы инцест, Ветров.
– Не помню тебя в своем семейном древе.
– Давай закончим этот нелепый разговор, – прошу я устало, – что будем делать с корпоративом?
– Как раз в клубе обсуждал этот вопрос с приятелем, забыл тебе позвонить.
– Ну, конечно, тебе же было некогда. Ты же болел, – плююсь я ядом. Не могу в этот момент не представлять, как он весь уикенд отдыхал со своей Соней.
– Он предложил малый вип-зал своего ресторана, – игнорирует мою реплику зам.
– Надо брать, – наконец-то переключаюсь в деловой режим.
– Я тоже так думаю. Сейчас запрошу у него прайс. Прикинем бюджет с учетом скидки.
– Давай, – согласно киваю. Выдыхаю, когда Ветров наконец-то удаляется за свой стол.
На обед напрашиваюсь с нашими девушками. С Демидом сегодня идти не хочется.
– Ну вот, – продолжает историю Дина, – и эта моя подружка устроилась в Москве в международную компанию. Там влюбилась в директора по продажам. А она такая вся нежная с глазами олененка. Приглашала его на обедах в столовую, развлекала забавными историями. Ей казалось, что у них все идет в правильном направлении.
– И чем закончилось? – нетерпеливо обрывает ее Инна.
– Потерпи, – удовлетворенно улыбается копирайтер, – а еще у них работала девочка из многодетной семьи. Даже симпатичной трудно назвать, но зато с бойцовским характером. И вот она трахнула этого директора прямо у него в кабинете. Вышла за него замуж и уехала с ним в Берлин в порядке служебного перевода.
– Пипец, – Инна шумно втягивает остатки коктейля через трубочку, – цензурных слов у меня нет.
– Потому что на войне все средства хороши, – подбивает итог Дина, – за нормальных мужчин надо бороться, а не ждать, кто из оставшегося неликвида соизволит тебе руку и сердце предложить.