С учетом обещания Потапова проследить за благополучием мамы, можно было бы послать Наталью с ее хотелками. Но как показывает жизнь, обиженная женщина способна на многое. А здесь ситуация непредсказуемая. Сергеева знает о роде моей профессиональной деятельности.
Плохо понимаю, чем мне все это может грозить. Наверное, стоило обсудить эту ситуацию с Потаповым, но не хотелось выносить на его суд мелочные меркантильные подробности.
Ладно, все равно до отъезда не успею разобраться с этим вопросом. Придется все перенести на следующий визит.
На Довженко отпускаю такси и сажусь в свою машину. Достаю телефон и набираю сообщение Сергеевой:
«Привет, Наташ! Я должен буду завтра уехать. Тогда обсудим подробности развода после моего возвращения».
«Ок. Поняла», – получаю через минуту и завожу мотор.
Ощущение, будто перевернул черную страницу жизни. Наконец-то чувствую внутренний покой. Жаль только, что с Грушей тоже в этот раз ничего не успею. Впрочем, может это и к лучшему. Сейчас бы рванул в этот Саратов. Растревожил бы Ракитину и свалил в закат. Было бы не айс, однозначно.
Заскакиваю в торговый центр на шопинг, докупаю нужное в дорогу. Дома устраиваю большой обзвон. Предупреждаю всех заинтересованных об изменениях в планах. Потом привычно пакую вещи.
Следующее утро начинается с инструктажа. После обеда еду на аэродром.
Гложет ощущение незавершенности. В груди засело чувство тревоги. В голове крутится непроясненный вопрос. Успела ли Ракитина выйти замуж? Не могу думать ни о чем другом.
Вдруг сейчас она свободна, а за время моего отсутствия кого-нибудь найдет? Нет, я не могу просто уехать. Надо хотя бы позвонить. Обозначить свое присутствие.
В зале аэропорта прислоняюсь к стенке возле банкоматов и набираю по памяти номер. Мне кажется, что гудки длятся целую вечность, когда в трубке раздается взволнованное «Алло».
От звука знакомого до боли голоса я сам на мгновение теряю дар речи. Дыхание перехватывает от внезапного спазма.
– Груша? – выдавливаю из себя я.
– Просто сбрось звонок, – раздается фоном из трубки хриплый мужской голос. Следом за этим приказом слышатся гудки.
Произошедшее выбешивает. Кто еще смеет командовать моей мышкой? Что это вообще за удод такой? Снова жму на дозвон.
– Сам ты гештальт, Князев! – слышу разгневанный, на грани с истерикой, голос Груши.
– Кто? – растерянно переспрашиваю, но в следующий момент снова слышу гудки.
Опять набираю контакт, но телефон Ракитиной оказывается отключен. Несколько раз бьюсь затылком о стену.
Как же суперпаршиво. Лучше бы не звонил.
Значит все-таки не одинока. Чего и следовало ожидать. А у меня даже нет возможности, поехать в этот самый Саратов и расквасить морду этому мудаку.
Весь перелет пребываю в пограничном состоянии. Муки ревности сменяются периодами смирения. Приходит спасительная мысль, что если худшее произошло, то и бояться больше нечего. За время моего отсутствия она вряд ли еще кого-то найдет. Этот уже есть, он просто присмотрит за ней в мое отсутствие. А потом я приеду и ее заберу.
За полет конкретно выматываюсь морально. Самолет покидаю совершенно опустошенный.
В Сирии привычно тепло. Попадаю в лето из промозглой зимы. Но даже это сейчас не радует.
На базе Хмеймим мне предстоит провести ночь, в Ракку отправлюсь утром. Уединяюсь в выделенной комнате и вырубаюсь сразу после ужина.
Сначала приходят какие-то отрывочные кошмары, которые сразу забываю. Потом вижу светлую комнату. На кровати лежит девушка. Подхожу ближе и понимаю, что это Груша.
Отчаянным рывком сокращаю пространство между нами. Накрываю ее своим телом. Все так реалистично, что кружится голова. Ее глаза, ее запах, ее губы. Манящие.
– Почему ты пришел именно сейчас? – спрашивает Груша.
– Потому что ты только моя, мышка. Не забывай об этом, – почти нежно объясняю я и впиваюсь в эти манящие губы.
Глава 13. Мужчины
Аграфена
Все происходит так неожиданно, что я впадаю в оцепенение. Потом расслабляюсь и закрываю глаза. Хочу понять, как это было бы. Включаю все органы чувств, одновременно анализируя ощущения.
Пальцы Демида невесомо скользят по коже шеи, его язык ласкает мой. Чувственное тепло растекается по телу. В моменте мне хорошо и приятно. Поцелуй нежный и трепетный. Хочется сменить позу. Встать и прижаться к мужскому торсу. Позволить ему большее. Вот только голову отключить не получается.