– Быть такого не может, – озвучиваю свои мысли, – я своими глазами видела, что она на прошлой неделе с кем-то переписывалась. Вероятно, все стерла.
Лезу в телефон и набираю номер Аверьянова.
– Привет, Груш! – отзывается он почти сразу.
– Ты звонил? У меня от тебя пропущенный, – вспоминаю я о забытом факте.
– Забей. Просто не туда ткнул пальцем, – недовольно бурчит Роман.
– Я по делу, Ром. У тебя есть знакомые в контакте? Мне надо восстановить удаленные переписки на одном аккаунте. Это очень важно. Человек пропал.
– Кинь ссылку на профиль. Что-нибудь придумаю.
– Спасибо большое, Ром. Буду очень благодарна.
– Ну что там, Груш? – интересуется тетка, как только сбрасываю звонок.
– Обещал помочь. Тогда ждем. От содержания удаленных чатов будут зависеть последующие действия.
Сбрасываю профиль Юли Аверьянову. В мессенджере отписываюсь о ситуации Ветрову. Перехожу к реанимации тети Нины, на которой лица нет. Прекрасно понимаю ее состояние, сама часом ранее пережила подобное. Усаживаю ее за стол, готовлю сладкий чай, ищу в домашней аптечке успокоительное.
– Я думаю, она просто у мальчика, теть Нин, – приговариваю я, копаясь в лекарствах, – я сама видела, как они переписывались. Просто гормоны в голову ударили. Ты же знаешь, как это бывает?
– Что должно было случиться, чтобы она свой телефон не взяла, Груш? Она же без него жить не может.
– Просто забыла, – уверяю родственницу, сама слабо веря в подобное объяснение.
«Дело сделано», – приходит сообщение от Ромы.
Накапав тетке успокоительное, тихо отлучаюсь в комнату. Хочу сначала сама понять, насколько все плохо.
Глава 15. Страшное
Аграфена
В мессенджере соцсети висит несколько восстановленных переписок. Взгляд сразу падает на аватарку со смазливым восточным пареньком в платке на голове. Открываю чат и быстро его прокручиваю.
«Ты прекрасна, любовь моя, у нас будет много красивых детей...»
«Раньше только джихад был смыслом моей жизни, но теперь появилась ты и освятила нашу борьбу...»
«Мы уже официально женаты, жизнь моя. Ты дала согласие в переписке, и кади оформил все необходимые документы. Машалла! Ты должна приехать в Сирию и быть рядом со своим мужем...»
«Купи простой телефон без геолокации...»
«В Стамбуле тебя встретит женщина, которая переправляет сестер в Сирию...»
У меня волосы встают дыбом. Почему это произошло с моей сестрой? Она же совсем юная и невинная. Неужели у этого парня совсем совести нет?
Не понимаю, как подобное вообще возможно? Они же наверняка никогда не виделись. Неужели сестра могла влюбиться только на основании переписки. Потеряла голову от фотографии восточного красавчика и кинулась к нему на край света?
Может это и не его фотография вовсе. Как Юлька могла на все это купиться? Абсолютное безумие.
В следующий момент накрывает гранитной плитой чувство вины. Все эти странные речи про ислам. Если бы я была реально чуткой сестрой, то могла бы докопаться до ее умонастроений. Я же все принимала на свой счет, занимала оборонительную позицию и купировала в зачатке всякую откровенность.
Если подумать, мне всего лишь следовало быть более открытой. Рассказать все о своем исламском браке. Честно поведать, с чем может столкнуться человек по ту сторону другой морали.
Когда я вернулась из Москвы, кузина была еще совсем девчонкой. Но с тех пор она успела вырасти, стать студенткой. Почему же я не была с ней откровенна?
Все мы сильны задним умом. Теперь мои запоздалые сожаления ничего не изменят.
По диагонали просматриваю чат с лучшей подружкой. Юлька уведомляет, что уезжает в другой город к мужу, но умалчивает о сомнительных подробностях. Логично. Действовала строго по инструкции джихадиста.
Прислушиваюсь. На кухне что-то лопочет Руслан. Всячески занимает внимание бабушки. Мысленно благодарю ребенка. Немного времени у меня есть.
Выкачиваю все восстановленные переписки и пересылаю файл Ветрову. Архивирую пока все новые чаты, скрывая их из списка мессенджера. Сильно кажется, что подобная информация способна раздавить тетю Нину. Надо сначала понять, насколько все плохо.
Приезжает муж тетки дядя Валера. Передаю ему на руки жену, вновь повторяя версию о мальчике и гормонах. По сути, даже ничего не вру, просто утаиваю подробности.
Ссылаюсь на дела, забираю с собой Руслана. Обещаю держать связь и покидаю квартиру.
– Мы поедем на лаботу? – сын заглядывает мне в глаза, пока я пристегиваю его в детском кресле.