Мне мерещатся пошлые намеки в словах Глеба. Низ живота наливается тяжелым теплом. От этого смущаюсь еще больше. Нельзя так реагировать при ребенке.
Зато Князева ничего не смущает. Разглядывает меня откровенным взглядом. Ласкает глазами лицо, шею, поднимает все волоски на теле.
— Пожелай сыну спокойной ночи, мама, — хрипло командует Глеб, — следующий сеанс связи после отбоя.
Глава 65. Семейные игры
Глеб Князев
Я никогда не хотел детей. В тот момент, когда захотел, для меня ребенок был средством, а не целью. Я хотел привязать к себе намертво любимую женщину. А что может спаять мужчину и женщину лучше, чем общий ребенок?!
Сейчас я смотрю на Руслана и конкретно плыву. До сих пор не могу осмыслить, что это наше общее с Грушей продолжение. Причудливое переплетение моих и ее генов и в то же самое время совершенно отдельный человек.
Это так странно, просто невероятно. И непреложный факт. У меня есть ребенок от любимой женщины. И улыбка у него мамина.
– Пап, а давай стлоить дом! – предлагает сын после тщательного изучения моей старой квартиры.
Мне нравится, что Руслан не унывает, обнаружив отсутствие игрушек, а быстро придумал себе занятие. Хотя «нравится» это не то слово. Оно не передает всю степень моей гордости. Меня так распирает от этой гордости, что скоро превращусь в большой воздушный шар и воспарю над этим городом. Всегда смешили сумасшедшие отцы, которые на всех перекрестках расхваливают своих отпрысков. Теперь же имею все шансы превратиться в одного из них.
– Даже не представляю, что нам может понадобиться для строительства дома? – вопросительно вздергиваю бровь, включаясь в игру.
– Нужно взять плед и наклыть им стол. Ты будешь наклывать, а я буду сидеть в домике, – объясняет сын суть строительно-монтажных работ. Тут же стягивает с дивана одну подушку, пихает ее под стол и ловко ныряет следом.
– Боюсь, на все стены одного пледа не хватит, – озвучиваю опасения, накрывая стол полотном из шерсти альпаки.
– Можно еще взять поклывало с кловати. Мама всегда так делает, – подсказывает Руслан отцу-чайнику.
– Если мама, то конечно, – киваю я. Собираюсь отойти за строительным материалом, но стена из пледа сползает на пол, как только я отпускаю руки. – Упс, кажется, у нас проблемы. Какой-то критический дефект конструкции.
– Плосто надо ставить свелху глуз, – Руслан тяжело вздыхает от непонятливости своего родителя. С трудом сдерживаю смешок. Ногой выкатываю из-под барной стойки гантель. Водружаю на стол, фиксируя плед в одном положении.
Смотрю на конструкцию критически и отправляю гантель назад под стойку. Во время этого действия понимаю, что теперь меня всегда будет преследовать новый страх. До конца своих дней я буду бояться за своего сына. И как возможно использовать какой-то груз, если он может угодить по голове наследнику?
Мозг тут же генерирует список всевозможных опасностей, которые могут угрожать моему сыну. Как только люди становятся родителями и не сходят с ума при этом?
– Пап, ты нашел глуз? – требовательно вопрошает младший.
– Знаешь, Руслан, я думаю, что плед нам не подходит. Давай вернемся к маминому варианту.
Иду в спальню, сдергиваю с кровати большое покрывало. Распределяю его равномерно на столе.
– Внизу дылки, – меланхолично сообщает мой ребенок.
– В хорошем доме должна быть хорошая вентиляция, – категорично отрезаю я.
– Мама стлоит дом без дылок, – пробует взять меня «на слабо» отпрыск.
– Мама у нас занимается другим бизнесом. Это твой дед строит большие небоскребы. Когда поедем к нему в гости, обратимся за профессиональной консультацией, – строго отвергаю все возражения и закрываю вопрос.
– Ну ладно, – тяжело вздыхает сын, – если дом готов, то плиглашаю в гости.
И вот я, вполне разумный мужчина, уже лезу под стол. Да уж, дыры действительно большие.
– Давай спать! – предлагает Руслан развлекательную программу.
Ложится сбоку на подушку, оставляя для меня место. Присоединяюсь, подхватывая Руслана на руки и водружая на свою грудь. Хохочет и затихает. Тихо млею от столь маленького веса. С ума сойти, у меня есть сын. Держу в руках прямое доказательство этого крышесносного факта.
– Что там за девицы хотят тебя охомутать в садике? – пытаюсь завести разговор по душам.
Сын молчит, маленькое сердечко бьется о мою грудь.
– В садике? – повторяет понятное слово. Я откашливаюсь и решаю переформулировать вопрос:
– На каких девочках ты хочешь жениться в садике? – тут же думаю, что Груша вряд ли бы одобрила такую формулировку с множественным числом, но не успеваю исправиться.