А вообще, все забавно происходит. Мы помогли некоторым нашим «скифам» устроить карьеру в правительстве с помощью использования масонских рукопожатий и аксессуаров.
Немного лукавлю, конечно. Без связей Волкова-старшего дело не обошлось. Но факт в том, что наших представителей во властных коридорах встретили как родных. Мимикрируем дальше. Работаем, братья!
--Ну что там на УЗИ? – подскакивает к Груше Бурлакова, как только заходим в малый ВИП-зал. Почти все уже на месте. Мы немного задержались в клинике.
– Девочка, если нет ошибки, – осторожно замечает Князева, расцеловываясь с подругой.
– Неужели? Я за вас кулаки держала! – широко улыбается Анна. – Фотку покажешь?
Пожимаю руки мужчинам и присаживаюсь за стол. После обеда у нас намечается заседание по широкой военно-политической повестке.
Поворачиваю голову к Груше, которая обсуждает УЗИ с Викой. Рука непроизвольно сползает на колено жены. Князева накрывает мою ладонь своей, не отрываясь от разговора. В груди теплеет от этого простого жеста, и я глажу колено подушечкой большого пальца.
– Как же позорно слили в Сирии, – с досадой замечает Гоша, протягивая руку к бутылке виски, – Глеб, выпьешь немного?
– Нет, нам нельзя, – подмигиваю мышке и удовлетворенно наблюдаю, как она не может скрыть смущенную улыбку. – Слили позорно, но хотя бы стало понятно, зачем нужен был этот совершенно глупый набег в Курскую область.
– Думаешь связано? – приподнимает бровь Макс.
– Однозначно. Подкинули проблем дома, чтобы не сильно следили за концентрацией халифатчиков в Турции. Ну согласитесь, другого разумного объяснения у этого тупого наскока не наблюдается. Кинули отборные силы, которые были так необходимы в обороне, – Макс сдержанно кивает, и я продолжаю мысль, – просто пожертвовали пешку на другом фланге за инициативу на ближневосточном направлении.
Прикрываю глаза и думаю, что чужих никогда не жалко, поэтому вся эта чушь с мировым правительством – полный бред. Никогда эти люди не будут действовать в интересах всего человечества. Племенные задачи всегда стоят на первом месте.
– Жертва однозначно удалась, – мрачно резюмирует Гоша, – кстати, видели последнюю обложку «The Economist» на следующий год? Судя по каббалистическому кулаку рядом с нашим президентом, закулиса опять собралась его свергать.
– Напрягают не будущие планы, а осуществленные прогнозы, – мрачно комментирую я. – Например, в декабре 2012 года вместо конца света «The Economist» выкатил обложку с веселыми картинками на геополитическую тему. Один из сюжетов показывал воздушный бой на парапланах между представителем ХАМАС и Нетаньяху, который символизирует Израиль. И вот спустя одиннадцать лет, в октябре 2023 года, ХАМАС на парапланах атакует Израиль, премьером которого является Нетаньяху.
– Хочешь сказать, что ХАМАС пляшет под дудку Ротшильда? – хмурится Аверьянов.
– Получается так, – пожимаю плечом, – а еще получается, что именно Израиль инициатор нового обострения, а не палестинцы, как заявлялось.
– Не Израиль, а финансовые круги, – поправляет Макс, – Так-то ни одна война, ни одна революция сами по себе начаться не могут. Если где-то возгорание, значит туда закачали денег. В данном же случае все шито белыми нитками. Обострение синхронизировали с новой волной роста золота. Предполагаю, что ХАМАСУ просто выделили бюджет на атаку, поставив условием использование парапланов. Все потраченное отбили в многократном размере, запустив на биржах золотую ракету.
– Допустим. Больше меня волнует другой эпизод, – морщусь, испытывая жуткую брезгливость. – Обложка того же журнала с прогнозом на двадвать второй год демонстрировала оружейный прицел, в котором видны даты: 21, 22, 23. Именно в эти дни принималось решение о СВО. И это уже не какой-то левый ХАМАС. Наше военно-политическое руководство сыграло в чужой сценарий. Спрашивается, что за крысы Ротшильда могут влиять на подобные решения.
– Я слышал, что готовилась какая-то провокация, – осторожно замечает Аверьянов, – может просто реагировали, поэтому и попали в даты?
– Надеюсь, что так, Ром, а то совсем грустно становится.
– Привет, народ! – в зале материализуется Великий магистр нашей ложи. После процедуры приветствия падает рядом на диван. – Вы слышали последнюю новость?