Рядом с агрегатом располагается монитор. По черному экрану бегают буквы и цифры.
— Здесь я добываю свои биткоины, — гордо презентует конструкцию Роман, — вся система настроена. Нужно только проветривать помещение и перезагружать ферму, если возникнет в этом необходимость.
— Звучит несложно, — с опаской в голосе комментирую я.
— Так и есть, — кивает Аверьянов, — самое главное, следить, чтобы в дожди окно было закрыто. И ночью лучше все закрывать. Комната шумоизолированна, но при открытом окне могут возникнуть претензии от соседей. Ну что, по рукам, Аграфена?
— Пожалуй, я соглашусь с вашим щедрым предложением, Роман, — невольно улыбаюсь впервые за последние дни.
— Ну и отлично. Это нужно отметить, — Аверьянов потирает руки, — не откажетесь разделить со мной трапезу, Груша?
Заходим в следующую за криптофермой дверь и оказываемся на кухне.
— Одна из проблем, о которой вы должны знать, Груша. Процесс добычи биткоинов очень энергоемкий. Мощности в обычной квартире весьма ограничены, и может выбить пробки. По этой причине у меня практически нет мощных приборов. Например, вместо чайника я пользуюсь бойлером. Нужно следить, чтобы в нем постоянно была вода.
Аверьянов лезет в холодильник и достает овощи.
— Я могу порезать салат, — с готовностью предлагаю свои услуги.
— Буду весьма благодарен, — кивает мне Роман. Дает мне доску, нож и небольшой салатник. Заглядывает в казан и выключает плитку. По помещению ползет запах овощного рагу с мясом.
— Пахнет очень вкусно, — втягиваю в себя аппетитный аромат, — вы умеете готовить, Роман? Редкий скил для мужчины.
Думаю, что Князев не умеет. Вспомнив о нем, привычно сникаю.
— Если мы какое-то время будем жить вместе, предлагаю перейти на ты, — Аверьянов заглядывает в бар и достает столовое вино, — может, по бокалу для аппетита?
— Нет, я пью антидепрессанты, их нельзя смешивать с алкоголем, — поспешно отказываюсь я.
— Даже так? — Аверьянов смотрит на меня задумчиво. — Надеюсь, Груша, вы не настолько в депрессии, чтобы совершить суицид в моей квартире?
Растерянно моргаю глазами. Он же сейчас не серьезно это спрашивает?
Глава 3. Прогулка
Аграфена
— Нет, конечно! — возмущенно выпаливаю я. — Жаль, что я произвожу такое впечатление.
Думаю о том, что Аверьянов, очевидно, в курсе новостей. Это немного напрягает.
— Не хотел обидеть, — чуть морщится Роман. — Просто подумал, что Князев мне этого не простил бы.
— Ему все равно, — стараюсь говорить холодно, но испытываю внутреннюю горечь.
— Зря ты так, Груша. Я знаю Глеба много лет. Мне очевидно, что он питает к тебе очень теплые чувства. Просто не повезло человеку. Обрюхатил Наташу Сергееву. Ты же знаешь, что у нее папа работает в следственном комитете?
— Нет, я ничего не знаю о его невесте, — последнее слово почти шепчу.
— Ну так знай. Я уверен, что эта свадьба — вынужденное решение. Злой рок. Уверен, что Глебу не безразлична твоя судьба.
— Когда не безразлично, не спят со всякими Наташами Сергеевыми, — тихо говорю я. — К тому же «злой рок» — это античная концепция. Это греки считали, что боги играют людьми и заставляют их выполнять свои желания. Я православный человек и верю в свободу воли. Бог не программирует наши действия, человек сам принимает решения, как ему поступить. Измена мужчины — это сознательный поступок, а не злой рок.
— Это женский максимализм, Груша, — отмахивается Аверьянов, — левый секс просто случается. Просто минутная слабость. А секс с бывшими вообще не считается. Ты же знаешь, что Глеб встречался с Сергеевой в школе?
— Нет, я ничего не знаю, — отрицательно качаю головой, — почему у мужчин все так просто? Плюют на все заповеди. Измена что-то нормальное, всего лишь минутная слабость. Не правда. Секс всегда считается. И говорит об отсутствии чувств, которые вы декларировали.
— Мы перешли на «ты», — мягко поправляет меня Роман. — У меня один вопрос, Груша. От кого ты скрываешься в моей квартире? От человека, которому все равно?
Вопрос повисает в воздухе. Аверьянов загнал меня в логический тупик. Чтобы не признавать его правоту, молча встаю и убираю посуду со стола. Тут же принимаюсь мыть тарелки.
— Не хочешь прогуляться, Груша. Покажу тебе окрестности? — разрезает гнетущую тишину предложение Романа.