Ракитина прижимается ко мне и затихает. Слушаем дыхание друг друга. Меня штормит от эйфории.
– Ты любовь моя, – шепчу куда-то в волосы и запускаю в них пальцы.
В ответ Груша начинает читать речитативом, и я напрягаю слух, чтобы не пропустить ни слова.
-- Ибо – без лишних слов
Пышных – любовь есть шов.
Шов, а не перевязь, шов – не щит.
– О, не проси защиты! –
Шов, коим мертвый к земле пришит,
Коим к тебе пришита.
(Время покажет еще каким: Легким или тройным!).
Я опрокидываю ее на спину и вжимаюсь своим стояком. Груша пытается выставить свои ладони между нами, упираясь в мою грудь. Одной рукой перехватываю оба запястья и прижимаю их к подушке над головой девушки.
– Что ты там бормочешь, мышка? – хрипло интересуюсь я, зависая на пухлых губах.
– Это Цветаева. «Поэма конца». Постоянно крутится в голове, – Груша вздыхает и пытается вырвать руки.
– Не будет никакого конца, мышка. Все только начинается, – убежденно говорю я и впиваюсь в манящие губы.
Может и стоит повременить с сексом, но Груша сплошное искушение. Особенно, когда беспомощная распята под моим телом. Я превращаюсь в того самого варвара, о котором вчера говорил. Не могу сейчас ни о чем думать. Взглядом гуляю по лицу, которое так часто мне являлось в горячих снах. Рукой ласкаю шею, спускаюсь ниже. Легонько сжимаю грудь через ткань бюстгальтера. Большим пальцем провожу по соску, боковым зрением ловлю, как Груша прикусывает губу.
– С прошлой нашей встречи ты успела нагулять жирок, мышка, – делюсь я своими наблюдениями, залезая под чашечку ладонью и взвешивая потяжелевшую грудь.
– Какой жирок? – искренне возмущается Ракитина, отбрасывая в сторону сдержанность, – я летом весила больше, чем сейчас.
– Это не претензия, Груша, – мягко говорю я, – в лимузине ты была слишком худая. Я рад, что ты перестала изводить себя и начала есть.
Наклоняюсь и вбираю в рот затвердевшую косточку соска. Обвожу ее языком и слегка прикусываю. Груша не может сдержать негромкий протяжный стон. Приподнимаюсь и вбираю его губами. Тихо кайфую от борьбы наших языков.
В очередной раз фиксирую у себя в голове, что все происходит на самом деле. Все это реальность, явь, а не сон.
Глядя в глаза Ракитиной, расталкиваю ее бедра и свободной рукой отодвигаю в сторону полоску трусиков. Провожу пальцами по влажным складкам и удовлетворенно выдыхаю.
– Хочешь меня, мышка? – жажду получить вербальное подтверждение.
Груша отводит глаза, и я требовательно покусываю ее подбородок.
– Не будь врединой, просто признай это, – слышу молящие нотки в своем голосе, – скажи, что хочешь меня.
Не дожидаясь ответа, приставляю головку ко входу. Проскальзываю во влажное теплое лоно. Погружаюсь на полную длину. Дразню мышку короткими толчками и выскальзываю обратно. Наслаждаюсь стоном разочарования.
– Да, хочу, – сердито пыхтит Ракитина.
Не могу сдержать довольную усмешку.
– Ну зачем же так кричать, мышка. Я отлично слышу.
Выпускаю на свободу запястья Груши. Сдергиваю трусики и широко развожу ноги. Снова медленно погружаю в мышку свой ноющий член. Зажмуриваюсь от острых ощущений. Ракитина обвивает меня ногами, и мне все труднее быть неспешным. Страсть накрывает меня мощным цунами. Позвоночник простреливает молниями, в голове озоновые дыры. Движения становятся все резче. Груша выгибается навстречу мне. Она запрокидывает голову и я присасываюсь к длинной шее. Руками вспоминаю знакомые изгибы тела. Отчаянно вбиваюсь до первой волны дрожи, подбрасывающей Грушу подо мной. Стенки ее лона начинают ритмично сжимать меня, требуя отдать семя. И я взрываюсь мощно и ярко, щедро эякулируя в любимое тело, откликаясь на этот немой зов.
Глава 28. Год
Аграфена
И что теперь? Сжимаю в руке край одеяла. С этого момента можно считать меня любовницей Глеба? Такое ощущение, что спрыгнула с моста головой вниз. Свободное падение в абсолютную неизвестность. Почему он вообще до сих пор здесь? Разве не должен был ночевать дома с женой?
Поворачиваю голову и натыкаюсь на изучающий взгляд.
-- У вас, правда, разные спальни? – задаю первый пришедший в голову вопрос.
– Правда. На ближайший год точно.
– Только на ближайший год? – нерадостно усмехаюсь. – Блестящие перспективы! Потом, как понимаю, ты будешь с ней спать.
– Ты слишком ревнивая, мышка, – Глеб тяжело вздыхает, – надо с этим что-то делать. Хочешь попробуем секс втроем? Выберешь любую девушку из колл-центра, которая больше всего тебе понравится.