– Князев, прекрати! Я сейчас уйду! Не могу даже думать о том, как ты трахаешь другую. Это убивает меня.
Перекатывается и нависает надо мной сверху. Всматривается в глаза.
– Это просто секс, Груша. Не надо делать из него трагедии. Люблю я только тебя!
– У нас разные представления о любви, – отворачиваюсь от прожигающего взгляда и смотрю в окно, – когда любят, на других не женятся.
– Я разведусь, – уверенно заявляет Князев, – как только это станет возможным.
– А как же ребенок? – холодно уточняю я.
– Буду платить алименты, – Князев чуть хмурится.
– Зачем тогда женился? Алименты можно было платить и так, – в груди опять закипает жгучая обида.
– Это было необходимостью, Груша. Матери грозит уголовка. Отец Натальи курирует дело. Другого варианта не было. Взяток он не берет.
Правда обрушивается на мою голову ледяной лавой. За время нашего отчуждения я успела придумать тысячу версий, почему Глеб выбрал не меня. Но услышанное просто вымораживает. До такого холодного расчета я бы просто не додумалась.
– Не знаю, что хуже, – мой голос становится сиплым, – думать, что твой мужчина просто захотел другую женщину, или знать, что тебя осознанно предали.
– Да, Груша, у меня был непростой выбор, и я предпочел свободу для матери. Ты бы что делала на моем месте?
– Наверное, то же самое, – неохотно признаю я.
– Я разведусь, как только суд закончится, – мужчина откидывается на спину и тянет меня к себе на грудь. Позволяю делать все, что он хочет. Чувствую себя заторможено. Пытаюсь переварить новую информацию и понять, что она значит для меня.
– Ты не можешь сейчас точно знать свои действия в будущем, – наконец негромко возражаю я, – когда ребенок родится, у тебя появятся чувства к нему и его матери. Возможно, ты не захочешь разводиться.
– Это все неважно, Груша, – раздраженно прерывает меня Глеб, – у нас с тобой тоже будут дети.
У меня перехватывает дыхание, сердце ускоряется.
– Ты хочешь от меня детей? – волнуюсь как идиотка. Тут же разбавляю сарказмом, – не боишься, что у меня расширится влагалище и ощущения будут не те?
– Буду трахать кого-нибудь другого, – выдает со смешком мужчина, у меня тут же возникает желание расцарапать наглую рожу, но Князев успевает перехватить мои руки, – спокойнее, мышка. Я же шучу. Будет мне урок, сильно с тобой не откровенничать на такие деликатные мужские темы. Если ты потом используешь информацию против меня.
Глеб проводит ладонями по моей спине, слегка массируя мышцы. Его легкие поглаживания успокаивают и расслабляют. Возмущение постепенно отпускает меня. Кладу голову ему на грудь и слушаю ритмичную работу сердца. Правда ли, что оно бьется только для меня? Смогу ли я снова довериться Князеву?
– Я хочу провести никах в ближайшее время, – разрезает тишину голос мужчины.
– Глеб, я еще ничего не решила, – пытаюсь скатиться с большого тела, но руки Князева удерживают меня, – все слишком странно. Не понимаю, зачем тебе это нужно. Какие-то танцы с бубнами, а юридически все ничтожно.
– Танцы с бубнами? Я хочу взять тебя в жены перед лицом своего бога, христианская женщина. Не оскорбляй мои религиозные чувства, – ладони Князева сильно сжимают мои ягодицы, и я слегка вскрикиваю.
– Я просто хотела сказать, что договор, заключаемый в мечети, просто бумажка без юридической силы, – оправдываясь, поясняю я.
– Если ты пробила информацию, значит думала над моим предложением, – удовлетворенно хмыкает Князев, – я смогу о тебе позаботиться, Груша. У меня есть два котлована в Новой Москве. Один мне нужно будет продать, чтобы вернуть деньги матери. Второй я перепишу на тебя. Это будет мой махр. Он останется у тебя, если мы разведемся. Такие юридические гарантии тебя устроят?
– Я еще ничего не решила, – упрямо заявляю я.
Меня слегка штормит. Голова кружится. Ничего сейчас не понимаю. Что правильно, что неправильно. Чего хочу лично я. Могу я вообще что-то принимать от Князева? Получится, что я просто продаюсь за квартиру.
– Все мои деньги уже лежат на нашем совместном счете, – продолжает добивать меня Князев, – если я вдруг погибну, все заработанное мной до брака останется тебе. На средства, заработанные после моего официального бракосочетания, ты претендовать не сможешь.
– Что значит погибнешь? – меня начинает потряхивать. – О чем ты вообще говоришь?
– Чтобы тебя найти, мне пришлось записаться в разведчики, Груша. Я еду в Сирию, – Глеб берет меня за подбородок и тянется за поцелуем.
– Князев, ты идиот? – отворачиваю лицо. – Скажи, что ты пошутил, – вырываюсь из его хватки и сажусь рядом на колени.