Решение принято. Но дается оно мне нелегко. Потряхивает не по-детски. Я шаг за шагом отбрасываю свои старые табу, убеждения, принципы и детские мечты. С сегодняшнего дня я любовница женатого мужчины. Ищу в своем отражении признаки порочности. И кажется нахожу.
Глаза определенно блестят распутным блеском. Это признак того, что я стала падшей женщиной. И горящие румянцем щеки не смогут никого обмануть. Просто еще не привыкла к своему новому статусу. Мне пока стыдно, что Волков узнал о моем грехопадении. Но шила в мешке не утаишь. Наверное, со временем я привыкну к косым взглядам и всеобщему осуждению.
Пока еще не привыкла. Мне всегда казалось важным мнение окружающих. Я пыталась поступать правильно. Князев воистину роковой мужчина для меня.
Надо просто собраться. Выбор у меня был небольшой. Или позор и социально-порицаемая связь, или вечные муки совести, если с Глебом что-то случится. Буду считать, что это моя личная Голгофа. Христос тоже прошел тот путь, как порицаемый всеми преступник. Мне же даже не надо идти на казнь. Было бы из-за чего ныть.
Открываю холодную воду и остужаю горящее лицо. Надо просто вернуться за стол и сделать вид, что я спокойна. В конце концов, Волков сам не хранит супружескую верность. Об этом в курсе весь офис. Его вообще не касается, почему я завтракаю с Князевым.
Выключаю воду и расправляю плечи. Чем сомнительнее твое поведение, тем горделивее должна быть походка. Безразличный вид – самая крепкая броня.
Возвращаюсь за стол и выдыхаю, когда Волков раскланивается. Глеб выглядит гораздо спокойнее, чем до моего ухода, и я мысленно даже благодарю генерального. Только расслабляюсь, как у моего мужчины звонит телефон. Успеваю заметить на экране, что звонит Сергеева. Князев извиняется и покидает кафе.
Осанка резко портится. Чувствую груз неба на своих плечах. На что я вообще подписалась? Как можно все это вынести? Все казалось легче, пока его жена существовала где-то в фоновом режиме.
Сейчас пытаюсь представить, как она будет постоянно звонить, как Князев будет приносить на себе ее запах. Медленно умираю от предстающих перед внутренним взором картинок.
– Все в порядке? – Глеб опускается рядом на диванчик и обнимает меня за талию.
– Я от всего этого сойду с ума, – опускаю голову на плечо Князева, вдыхаю успокаивающий запах.
– Тебе кажется, мышка. Просто надо привыкнуть, – Глеб чмокает меня в висок.
– Всего лишь привыкнуть, – иронично хмыкаю я, – когда она возвращается?
– Не раньше, чем через три недели, – Князев запускает руку в мои волосы и успокаивающе проводит подушечками по коже.
– И что будет тогда? – риторически кидаю в воздух. – Мне кажется, ты решил провести меня через все круги ада.
– От этого еще никто не умирал, мышка. Даже дети смиряются с тем, что они не единственные. А им реально приходится делить любовь родителей. Тебе же не нужно любовь делить. Мое сердце только твое.
– Разве любовь важна? Я бы хотела твое время. Это то, чего я буду лишена. Холодными темными ночами я буду изводить себя.
– Не будешь. Я буду тебе писать. Ты будешь просить, чтобы я от тебя отстал. Будешь требовать пощады и сна. У тебя не будет времени изводить себя.
– Пошли отсюда, – выпрямляюсь я, отгоняя мимолетную слабость – нас может еще кто-нибудь увидеть.
– Сначала доешь свой завтрак. И вообще, быстро поцелуй меня!
– Ты сумасшедший! – чмокаю Князева в губы и пересаживаюсь на стул.
После кафе спускаемся на паркинг. В машине Глеб передает мне пакет с ноутбуком. Вытаскиваю коробку и рассматриваю картинку.
– Как думаешь, Волков заметил, что мы купили ноутбук? – задумчиво спрашиваю Глеба.
– Почему тебя это волнует? – Князев плавно трогается с места и начинает выруливать с паркинга.
– Он мог догадаться, что это мне. На пакете написан корейский бренд. Ты бы не стал покупать себе винду. Теперь он подумает, что я сплю с тобой за деньги.
– Не подумает. Он знает, что мы поженимся.
– Как знает? – ошарашенно смотрю на Глеба. – Ты ему рассказал?
– Почему тебя это так удивляет?
– Ты по-особому относишься к Волкову, – откинувшись на спинку, резюмирую я.
– Не буду спорить, он из тех людей, мнение которых я ценю, – кивает Глеб.
– Почему? Мне он не кажется глубоким человеком, – осторожно замечаю я.
– Что ты называешь «глубоким», Груша? У Сергея быстрый ум и ярко выраженные аналитические способности. Он мгновенно ухватывает суть проблемы, видит ее контекст и находит оптимальное решение. И это объективная оценка, хотя это тот случай, когда мне трудно быть объективным.
– Почему? – с любопытством кошусь на Глеба.
– Я знаю Сергея с первого класса. Он всегда плотно опекал Петю и меня тоже принял под свое крыло. Помню в том году Сергей выиграл в школе турнир по самбо. Казался мне чуть ли не богом. Волковы заменили мне братьев, которые остались в Саудовской Аравии.