— С удовольствием! — легко соглашаюсь я, вытирая руки о кухонное полотенце.
Через пять минут уже спускаемся во двор на лифте. Роман предлагает мне локоть и я продеваю свою руку, чувствуя себя немного неловко.
— Здесь так зелено, а в «Курьере» пустырь был, — замечаю, чтобы сгладить неловкость.
— Тогда был новый район, деревья успели вырасти, — пожимает плечом Аверьянов.
— Если тут снимали сцену с брейком, то и пальто Иван Базину тоже здесь подарил? — зачем-то уточняю я, хотя ответ очевиден.
— Ну да, — соглашается Роман. — Кстати, ты чем-то похожа на Катю.
— Странно, — хмыкаю я, — мне кажется, я больше похожа на Ивана. Такая же мечтательница, которая поверила, что у девочки из Саратова может что-то получиться с «золотым» мальчиком. Прости, что постоянно ною, — тут же виновато добавляю я.
— Мы договорились дружить, Груша, — широко улыбается Роман, — друзья для того и нужны, чтобы их юзать в сложные моменты жизни. Например, использовать в качестве жилетки.
Идем сквозь дворы. Замечаю на детской площадке мужчину-мусульманина с большой семьей. Жена, укутанная с ног до головы. Куча детей разных возрастов. Тут же вспоминаю неприемлемое предложение Глеба и злюсь.
— Я не понимаю, почему Средняя Азия снова погрузилась в религиозный фанатизм? — возмущаюсь я. — После распада Союза у них был шанс на светские государства. Зачем впадать в крайности. Укутывать своих женщин, как мумий и заставлять постоянно рожать?
— Просто религиозный дресс-код, Груша. Убежденные православные тоже скрывают тело своих женщин и заставляют покрывать голову. С детьми такая же ситуация. Помнится Охлобыстин как-то ударился в веру. Пока был батюшкой, успел обзавестись кучей детей.
— Но Россия осталась светской страной, — возражаю из чистого упрямства, — воцерковленных людей не так много. Большинство граждан умеренно православные.
— А ты не задумывалась, Груша, почему так происходит? Возможно, все дело в том, что христианство только требует от человека, а дать что-то обещает только на том свете. Совершенно не удовлетворяет простых земных потребностей, объявляя их все греховными. Ислам же призывает радоваться всему, что дарит Аллах. Опять же позволяет мужчинам удовлетворять природные потребности. Мораль проста и понятна: работай много, зарабатывай богатство и ждет тебя прижизненная награда в виде нескольких жен. У мусульман есть стимул возвращать веру предков, а у православных мужчин такого стимула нет. Не удивительно, что храмы забиты исключительно женщинами, а мужчины распространяют всяческие неоязыческие культы.
— А интересы женщин никого не интересуют при этом? — невольно вздергиваю бровь.
— Женщины слишком эмоциональны и склонны действовать себе во вред. Именно они являются хранительницами устаревших традиций. Даже тех, что идут вразрез с их интересами. Вот ты, Груша, вспоминала, что мужчины плюют на заповеди. А, собственно, почему мы должны блюсти что-то нелепое? У женщин комплекс отличниц, поэтому они стремятся выполнять все подряд. Мужчины больше руководствуются здравым смыслом. Противоестественные заповеди отправляются в топку, как только слабеет внешний контроль.
— Противоестественные? Ну да, мужчины же полигамные существа, — с горечью вспоминаю я заявление Князева.
— Женщины тоже, — удивляет меня Аверьянов, — проституция самая древняя профессия. Если в моногамных культурах это что-то постыдное, в том же буддийском Таиланде такое же ремесло, как любое другое. Запрещенное законодательно, но не порицаемое общественной моралью. Моногамная природа женщин — это миф, культивируемый мужчинами, которые стремятся удержать свою собственность. У приматов ничего подобного нет. Самцы и самки полигамны в равной мере.
Пока говорим, выходим к большому пруду. Мне кажется, что он почти круглой формы. На противоположном пруду высятся элитные жилые комплексы. Мне кажется очень забавным такое соседство советского района и современной застройки. Современный «курьер» мог бы мечтать о недоступной девушке с другого берега одного пруда.
— Знаешь, Роман, — тут же озвучиваю свои мысли, — у Ивана было гораздо больше шансов воспользоваться социальными лифтами и стать соседом Кати, чем у современного выпускника школы.
— Женщинам гораздо проще, — ухмыляется Аверьянов, — красота тот социальный лифт, который завезет на любой этаж.
Роман смотрит на меня очень многозначительно. Это он меня сейчас имеет в виду?