– Ты просто хочешь доказать, что твоя вера правильная, – движения девушки становятся резкими.
– Не хочу я ничего доказывать, Груша. Если бы обстоятельства не сложились подобным образом, у меня не было бы нужды в подобном формате личных отношений. Я никогда прежде не заводил параллельные связи. Просто христианам привычно терпеть, а я хочу жить полной жизнью. Почему я должен отказываться от тебя, только потому, что этого требуют ваши дурацкие правила?
– Я не знаю, – пожимает плечом Ракитина, – может быть потому, что полной жизнью будешь жить только ты?
– Мне будет точно так же, как и тебе, Груша. Я буду вынужден находиться не там, где хочу. Тратить свое время не на того человека. Видеть тебя гораздо реже, чем мне того бы хотелось. Но это в любом случае лучше, чем ничего.
– Я знаю, что должна изменить отношение, если невозможно изменить обстоятельства. Но я не могу просто переключить себя щелчком пальцев. Не дави на меня, Глеб. Все слишком неожиданно свалилось мне на голову. Теперь нужно время на перестройку.
– Хорошо. Это было вкусно, мышка. Спасибо! – ловлю ее ладонь и целую пальцы.
Вибрирует телефон. Быстро кошусь на Грушу и смотрю на экран. Выдыхаю, когда вижу имя респондента. Это не Наталья. Хочется уже избавится от всех гаджетов, чтобы не дергаться от каждого звонка. Так и параноиком стать недолго. Принимаю вызов:
– Да, Игорь Иванович! Договорились. Завтра подъеду.
– Кто это? – Ракитина убирает тарелки со стола.
– Нужно будет встретиться с человеком из СВР, чтобы обсудить учебу, – откидываю телефон на стол.
Глава 33. Болит
Аграфена
Выпутываюсь из железной хватки Князева и тянусь к телефону.
– Глеб, ты знаешь, что уже десять? – громко спрашиваю я.
– По ощущениям три ночи, – сонно отзывается мужчина и одним рывком снова возвращает меня к себе. – Ты такая тепленькая, мышка. Так и хочется трахнуть.
– Нет, Глеб. У меня после вчерашнего все мышцы болят, – хнычу и пытаюсь выбраться из объятий мужчины.
– Ты просто растренировалась, мышка. Когда ты последний раз была в фитнесе? – рокочет грудным голосом.
– Зато ты прекрасно натренирован, блин. Знаешь, мне уже не кажется такой нелепой мысль о твоем гареме. Боже, такое ощущение, что я всю ночь качала пресс. И не только пресс. Жуть! – осторожно подползаю к краю кровати и опускаю ноги на пол.
– И куда ты намылилась? Бросишь меня в трудную минуту одного? – Князев красноречиво глазами указывает на свой утренний стояк.
– Однозначно брошу, – без сомнений сообщаю я, – мне нужен душ.
Кое как ковыляю до ванной. Встаю под теплую воду и чувствую, как постепенно успокаиваются ноющие мышцы. Раньше такого не случалось. Может реально я растренировалась? Или просто Князев стал сексуальным маньячелло. Значит ли это, что он все-таки с ней не спит?
Тянусь к шампуню и намыливаю голову. Смываю обильную пену. Меня обнимают сильные руки, и я привычно откидываю голову назад. Как мне не хватало этого тактильного ощущения в последнее время. Душ – одно из тех мест, где особенно остро чувствуешь свое одиночество.
– Ждала меня, мышка? – моментально считывает язык моего тела Глеб.
Князев тянется за гелем, выдавливает немного на мочалку. Начинает нежно массировать мою кожу. Пена покрывает шею, обнаженную грудь, живот. Закрываю глаза и переношу вес на грудь своего мужчины. По телу расползается вязкая истома. Пальцы другой руки Глеба скользят следом за мочалкой. Возбуждают, дразнят, еще больше распаляют меня. Круговые движения сползают все ниже, развожу ноги, чтобы облегчить доступ к центру моего желания.
– Ну что, мышка, уже ничего не болит? – звучит рядом грудной смешок Глеба. В этот момент пальцы накрывают мой пульсирующий клитор, и я не могу сдержать стон. – А у меня до сих пор болят яйца, – доверительно шепчет мне на ухо Князев.
– Думаю, я могу тебе помочь, – выдавливаю из себя и трусь ягодицами о твердую плоть. Жажду почувствовать ее внутри.
– Да неужели? – Глеб прикусывает мочку уха и посмеивается.
– Да, могу помочь, – киваю я.
Миг, и Князев резко меня разворачивает. Подхватывает под бедра и прижимает спиной к стене. Смотрю в потемневшие глаза и руками обвиваю шею. Пальцами зарываюсь в мокрые волосы. Ногами обвиваю торс. Чувствую застывшую головку у входа. Внутри все пульсирует. Требует его. Глаза в глаза. В моих немое требование. Тянусь к губам. Резкий толчок и облегченный вскрик.