— Это точно не про меня, — отвечаю я на невысказанный намек, — я из тех женщин, которые безусловно моногамны. У меня мог быть только один муж. Теперь не будет никакого.
— У тебя сейчас трагическое мироощущение, Груша. Я уверен, что пройдет время, и все будет казаться иначе.
Сдерживаю вспыхнувшее внутри раздражение. Аверьянов ничего не знает обо мне, но пытается делать вид, что знает. Смотрю на зеркальную гладь пруда и постепенно успокаиваюсь.
На улице бабье лето. Солнце уже не греет, но ласкает веселыми лучами. В воде отражаются облака и деревья. По поверхности проходит легкая рябь, которую утки рассекают уверенными движениями. Созерцание этой картины приносит умиротворение в мою кровоточащую душу.
— Роман, я очень благодарна тебе, — с чувством произношу я, — мне так необходимо было сменить обстановку, но я даже не рассчитывала на душеспасительный пейзаж.
— Завтра прогуляемся по другому маршруту, — обещает мне Аверьянов и слегка пожимает локоть в знак молчаливой поддержки.
Перед сном думаю о том, как несправедлива жизнь. Глеб никогда бы на мне не женился, потому что я не отношусь к его социальной страте. Я всего лишь провинциалка. У меня нет папы в следственном комитете, который дал бы мне возможность претендовать на Князева. Выше головы не прыгнешь. Я влюбилась не по рангу, теперь пожинаю плоды.
Ночью мне снится кошмар, в котором я работаю горничной в доме Князева. Наблюдаю со стороны, как он обнимает свою жену, и нянчусь с его ребенком от другой.
Глава 4. Чувства
Аграфена
Просыпаюсь утром и вспоминаю свой сон. Меня мучит жуткая ревность. Как хорошо ничего не знать. Как только Аверьянов поделился сведениями о невесте Князева, она обрела кровь и плоть.
Вспоминаю то, о чем запрещаю себе думать. Глеб признался мне в любви. Может ли это быть правдой? Очень хочется верить, что любит он меня, а не ее. Это могло бы послужить слабым утешением для моей уязвленной гордости. Но вряд ли можно принимать эти слова на веру. Просто уловка, чтобы я согласилась стать его любовницей.
Как он вообще мог предложить мне остаться с ним рядом? Как он не понимает, что я не могу наблюдать за его счастливой семьей? Каждый день смотреть, как он все больше и больше отдаляется, пока не уйдет от меня окончательно. Нет, любят совсем не так.
А как надо любить по-настоящему?
Помнится, я представляла себя русалочкой. Думала, что должна буду порадоваться за Глеба, если он женится и будет счастлив. Мысли материальны и воплощаются в реальность. И что теперь? Я даже голос не готова отдать, чтобы быть с ним рядом. И моя любовь оказалась недостаточно самоотверженной, чтобы порадоваться за своего принца.
Нет, я совсем не рада. Сердце разъедается желчью. Не могу не думать о том, что не я рожу ребенка Князеву. Эта мысль, как иголки под ногти. Значит я тоже люблю не так?
Вспоминаю вчерашний разговор с Романом. Его слова о том, что Глеб встречался с этой Наташей в школе. Очень романтично. Сейчас просто расплачусь. Любовь сквозь годы. Кто я такая, чтобы вставать на пути большого и чистого чувства со своей недолюбовью. А я еще к Безуховой ревновала! Глупая мышка, как сказал бы Князев. Очень глупая, если считала, что он может быть моим.
Меня раздирают не самые достойные эмоции. Не думала, что я на такие способна. Приходит мысль, что, вероятно, все злые люди всего лишь несчастны. Спешу выпить таблетки, которые хорошо выключают сильные чувства и приносят покой.
Смотрю на свою сумку, которую так и не разобрала вчера. Открываю и вытаскиваю вечернее платье для свадьбы Ани. Вешаю его на плечики и размещаю на штанге. Остальные вещи стопкой кладу на полку, не разбирая.
Достаю ноутбук. Проверяю почту. Висят два уведомления из соцсетей. В контакте написала Анна. В другой соцсети в друзья постучался Захар. Одобряю запрос от бывшего сотрудника, Ане лаконично пишу, что все в порядке. Тут же покидаю соцсеть, чтобы избежать допроса Макаровой.
Выхожу на балкон, сажусь в кресло и какое-то время наблюдаю за электричками, которые снуют туда-сюда по железке. Это зрелище успокаивает. Невольно вспоминаю, что шотландские наркоманы любят собираться рядом с железнодорожными путями. Если кто-то спрашивает, что они там делают, отвечают, что наблюдают за поездами. Именно поэтому Уэлш назвал свой культовый фильм «Trainspotting», то есть «отслеживание поездов».
Думаю о том, что я не могу всю жизнь сидеть на антидепрессантах. Иначе вскоре ничем не буду отличаться от тех наркоманов. Мне нужно срочно найти новую работу, чтобы поменьше рефлексировать и жалеть себя.
Желательно, чтобы нагрузка была максимальной. Такой, чтобы сил хватало только доползти до койки и тут же вырубиться. Но тут же вспоминаю, что уже согласилась следить за криптофермой Аверьянова. В ближайшее время только и остается, что отслеживать поезда.