Сажусь в машину и вспоминаю встречу с Сергеевым. Как этот мудак вообще позволил себе что-то говорить о Груше. Сжимаю руль и слушаю противное повизгивание кожи. Ну, хотя бы мать трогать не стал. Придется смириться с его присутствием в моей жизни на какое-то время. Вспоминаю о Наталье и тянусь за телефоном. Надо сделать контрольный звонок.
Обычный обмен любезностями и откидываю трубку на панель. Закидываю руки за голову и смотрю в потолок. Как я и предполагал, Наталья не в курсе нашей встречи с ее отцом. Неприятно, но не критично. Даже не пришлось прогибаться и обещать стать евнухом. Можно сказать, что эта встреча закончилась в мою пользу. Главное, чтобы у мужика не возникло желания отыграться.
Завожу машину и выезжаю с парковки.
Глава 40. Салон
Аграфена
– Я думала мы идем гулять? – уточняю, обуваясь в прихожей. – Зачем ты берешь ключи от машины?
– Нужно заехать по одному делу. Не будь слишком любопытной и немного потерпи, – Глеб помогает надеть мне пальто.
Больше не спрашиваю, сама скоро узнаю. Хочется Князеву таинственности, не буду ему мешать.
В машине молча смотрю в боковое окно на промозглую московскую осень. Прокручиваю в голове последние события и упертый инфантилизм Глеба.
Как можно после всего случившегося продолжать настаивать на своем никахе? Отвага, граничащая с полным идиотизмом. Зачем лишний раз дразнить того явно опасного мужчину? А если он решит следить за затем, узнает об этом никахе. Просто страшно представить последствия. Даже беременность его дочери Князева никак не спасет.
Вспомнив о том, что у Глеба намечается ребенок, сильно зажмуриваюсь. Думать об этом, все также невыносимо. Сама не замечаю, как спрашиваю вслух:
– Зачем ты делал ей ребенка, если был уверен, что разведешься? – поворачиваю голову и смотрю на окаменевший профиль Князева. – Только, чтобы была дополнительная гарантия? Не думаешь, что это слишком цинично?
– Просто так получилось, – наконец-то выдает Глеб, по-прежнему сосредоточенно разглядывая дорогу. – Считай форс-мажором.
– И этот форс-мажор навсегда связывает тебя с твоей женой. Ее отец абсолютно прав, озвучивая свои претензии.
– Просто не думай об этом. Это все мои проблемы, которые тебя не касаются, – Князев резко набирает скорость и меня вжимает спиной в кресло. Жадно хватаю ртом воздух и решаю свернуть разговор. Тем более, что и не планировала его начинать.
Самое неуместное, что я только могу сделать – превратить наш год в перманентные разборы полетов. Поводов для этого вагон и маленькая тележка. Если я не смогу держать себя в руках, то не стоило на этот год соглашаться.
Останавливаемся около салона исламского свадебного платья. И я не могу скрыть своего изумления.
– Глеб, ты совсем сошел с ума? Какое еще свадебное платье?
– Замуж выходят в свадебном платье, Груша. В ЗАГС ты теоретически могла бы прийти в чем угодно, в мечети свои требования. Здесь тебе помогут соблюсти исламский дресс-код.
– Ты просто сумасшедший, Князев. Риски и так зашкаливают, а ты собрался еще вырядить меня, как настоящую невесту, – поджимаю обиженно губы и обнимаю себя руками. – Ты не знаешь меры. Это все уже слишком.
– Это просто нормальный никах, Груша. Просто все будет серьезно, а не понарошку. Не знаю, почему ты решила, что происходящее какая-то игра, – Глеб выходит из машины и обходит капот.
В ушах мерзкий звон. Что значит серьезно? За женатого нельзя выходить замуж серьезно. Почему это очевидно только мне?
Князев открывает дверь и подает мне руку. Несколько напряженных секунд смотрю на нее.
– Груша, у меня нет времени. Пока ты будешь выбирать платье, мне нужно отлучиться по делам.
– Ты собираешься кинуть меня в этом месте одну? – шиплю я от возмущения.
– Жених не должен видеть платье до церемонии. Конечно же я брошу тебя одну, – спокойно объясняет мужчина очевидные вещи.
Нервно опираюсь на протянутую руку и выхожу из машины. Уговариваю себя, что сама дала на все это согласие. Платье так платье. В конце концов, второго шанса представить себя невестой у меня не будет. Почему бы и нет.
Заходим в салон. Внутри нас встречают две женщины в исламских платках. Одна помоложе, вторая постарше.
– Ассаляму ‘алейкум, ханум, – обращается Князев к той, которая постарше. Я с удивлением взираю на него. Первый раз как-то по-настоящему доходит, что он и правда мусульманин. – У нас намечается никах, моей невесте нужно подобрать платье. Хорошее. Ей должно понравиться.
– Уверена, что мы сможем помочь, – женщина постарше мягко улыбается мне. Я понимаю, что она русская и напряжение немного отступает, – пошли с нами, милая. Сейчас что-нибудь придумаем.