– Слабые какие-то корни, но занятно. Неужели действительно британская королевская семья ведет род от царя Давида? – удивленно уточняю у мужчины.
– Трудно сказать. Большинство теорий британского израилизма были научно опровергнуты, что не мешает ему существовать по сей день. Не исключаю, что Виктория могла в это верить. Именно с нее началась традиция обрезания мальчиков в королевской семье. Премьер-министром у нее был еврей Дизраэли. Идея возвращения Палестины евреям стала поддерживаться на высшем уровне. Поэтому есть основания предполагать, что семя израилизма упало на благодатную почву.
Возвращается Потапов, и мы сворачиваем наш занимательный ликбез. Быстро обсуждаем организационные вопросы, и я покидаю территорию учебного комплекса.
***
Достаю из багажника спортивную сумку и поднимаюсь на лифте с паркинга в фитнес. Оборачиваюсь в холле, услышав знакомый голос:
– Глеб, привет! – Макарова быстро идет навстречу.
Рассеянно бросаю взгляд на часы. Время обеда.
– Привет, Ань! Ты как здесь?
– Пришла на йогу для беременных. А ты бы поменьше светился около офиса, если по легенде ты в саратовской командировке, – ехидно комментирует встречу Макарова.
– Да, уже не критично, – отмахиваюсь я, вспоминая встречу с тестем. В общем-то отмазка должна была сработать, если бы Сергееву пришла мысль позвонить в офис. Теперь уже все это не важно.
– Я до сих пор не понимаю, как ты смог развести Грушу на этот исламский брак, – девушка экспрессивно пальцем тычет мне в грудь.
– Ну, Гоша же тоже как-то сумел тебя убедить, – отбиваю претензию невозмутимым тоном.
– Не паясничай, Глеб. Ты знаешь, о чем я говорю. Ты бы пожалел Грушу. Неужели не понимаешь, что ей будет очень плохо.
– Лучше, как Вика? – вздергиваю бровь.
– Не надо сравнивать, Глеб. Вика не Груша. Она знает, что делает. У нее это не первые отношения. Ты же пользуешься неопытностью Ракитиной, и тебе плевать, что она будет страдать.
– Мы любим друг друга, Аня, – вздыхаю и растираю переносицу пальцами, – поэтому готовы наплевать на некоторые условности, чтобы быть вместе.
– Это чистый эгоизм с твоей стороны, Князев, никакой любви близко не просматривается.
– Ань, не лезь в чужие отношения, – сквозь зубы цежу я, – мы без тебя как-нибудь разберемся. Ты придешь в мечеть?
– Да, – резко кидает Макарова, с трудом унимая злость.
– Дресс-код в интернете посмотри. Волосы должны быть закрыты, – поправляю сумку на плече, – и Груше, пожалуйста, не надо на мозги всем этим капать. Просто поддержи.
– Я тоже без тебя разберусь, Князев. Мы не на работе. Ценные указания мне не нужны. Прости, я на занятия опаздываю, – Макарова обходит меня и проходит к ресепшену.
Медленно иду в раздевалку. В груди печет. Нет, я не жду понимания от окружающих. Пусть я сволочь и эгоист. Ничего нового. Предсказуемо. Стремление к счастью вообще самое эгоистичное желание на свете. К нему можно пройтись по головам и даже не заметить этого. Поэтому плевать на сторонние мнения. С чего только она взяла, что Груша будет страдать? Я сделаю все, чтобы ей было хорошо. Я буду справедливым мужем.
Глава 44. Никах
Аграфена
Никах налетел внезапно, как стремительный смерч. Казалось бы, я успела подготовиться морально. Накануне мы с Викой весь день провели в спа. Глеб оплатил нам полную программу.
Было время привыкнуть, что все случится завтра. Но утро начинается как в тумане.
Аня с Викой взбудоражены, я заторможена. Чувствую себя птенцом, вокруг которого суетятся наседки.
Как в замедленной съемке иду в душ, потом на автомате ем то, что мне подсовывают подруги. Я облачаюсь в платье. Приезжает стилист для мусульманских невест. Мне укладывают волосы и укрывают их хиджабом. Только специально обученные люди могут сделать так, чтобы возводимая конструкция оставалась прочной долгое время.
Легкий макияж и образ готов. Макарова окидывает меня оценивающим взглядом и взмахивает руками:
– И такая красота достанется Князеву? Придушить его хочется, если честно.
– Аня, я не хочу сегодня слышать ничего плохого о Глебе, – отвечаю из своего ледяного царства.
– Прости, дорогая! Просто вырвалось, – Макарова театрально прикрывает рот ладонями.
Подхожу к зеркалу и молча смотрю на себя. Ощущение будто я умерла и со стороны смотрю на свое тело. Настоящая мусульманка взирает на меня из отражения. Кажется, что в том сне про медленное падение я все-таки достигла дна и теперь живу в зазеркалье.