– Ну, в Иране со времен Исламской революции 1979 года сменилось всего два верховных правителя. Оба происходят из семьи Хаменеи, которая претендует на родословную от Али.
– Забавно. И что будет делать этот исламский Махди?
– У суннитов и шиитов видение немного разнится. В Коране не было упоминания о том, что власть в исламе должна наследоваться потомками Али. Поэтому одна из задач Махди в шиизме – подарить мусульманам новый Коран. Вообще, шииты несколько вольно относятся к Корану. Сунниты же следуют ему более трепетно.
– А еще что он будет делать? – спотыкаюсь пяткой о какой-то камень и чуть не падаю. Глеб успевает меня подхватить, заключает в объятия. Затихаю и просто наслаждаюсь моментом. Грею ладони о жар его тела.
– Тоже будет правителем. А еще будет много воевать. Исламский Армагеддон состоится в несколько этапов. Сначала должны сразиться два исламских войска. Потом победившие с неверными. Потом с неба спустится пророк Иса и возглавит войну против Даджаля, то есть исламского Антихриста.
– Пророк Иса это Иисус? – уточняю на всякий случай.
– Ну да. Иса ибн Марьям, – усмехается Князев, – в исламе его решили осчастливить. После второго пришествия он женится и нарожает детишек. Хватит уже всякой аскетической фигней маяться. Замерзла, мышка? Пойдем обратно?
– Я уже почти согрелась, – поднимаю лицо к Глебу и получаю чмок в нос, – но, наверное, нужно возвращаться. Скоро уже обед.
В отеле ныряю в душ и греюсь под горячими струями. Когда выключаю воду, слышу голоса в номере. Надеваю махровый отельный халат, и с опаской выглядываю в гостиную.
– Ой, привет! – удивленно выдаю я, когда вижу перед собой Петю Волкова.
– Привет, Груш! – друг Князева широко улыбается. – Вот как раз рассказываю Глебу, что делал пересадку в Стамбуле, увидел на табло рейс в Сочи и решил поменять свой московский билет. Надеюсь, я вас не сильно обламываю?
– Нет, конечно, – вежливо заверяю я, – но мы завтра уже в Москву возвращаемся.
– Я знаю. Поэтому и решил заехать. Крюк небольшой. Всего в один день.
Вскоре все вместе спускаемся на обед. Мне, с одной стороны, досадно, что Петя в последний день будет отвлекать Глеба от меня. С другой стороны, можно поработать побольше. Князев всегда скучает, когда я сажусь за редактуру. Теперь Волков может составить ему компанию.
– Кстати, Глеб. У меня сосед собирался дачу продавать. Правда, дом там небольшой и берег не входит в границы участка, но на речку можно ко мне ходить. И скважиной тоже можно моей пользоваться. У меня артезианская, с большим дебитом.
– Мышка, хочешь дачу? – оборачивается ко мне Князев. Смущенно жму плечом.
– Если ее не передумали продавать, то время подумать будет. Вряд ли ее зимой кто-то купит. Там из плюсов только большая территория. А для тебя лично главный плюс соседство со мной и пользование моей инфраструктурой, – дополняет информацию Петя.
– Думай, Груша. Если покупать, то записывать на тебя, – ухмыляется Глеб.
– Почему опять на меня? – невольно раздражаюсь.
– Потому что я не хочу, чтобы она была совместной собственностью, – терпеливо объясняет Князев.
Нервно ерзаю на стуле. Я тоже считаю, что предложение Пети хорошее. Но категорически против еще одной собственности. У нас разные временные представления о продолжительности этого исламского союза.
– Не боишься, что я тебя обману? – провоцирую прямо при Пете.
– Ребенка роди и обманывай сколько влезет, – резко бросает Глеб.
– Можно будет заехать глянуть, пока я буду в Москве, – вмешивается в нашу перепалку Волков, снижая градус напряжения.
– Ладно, подумаем тогда, – уже спокойнее кивает Князев, – спасибо за наводку, Петь!
После обеда парни идут в бильярдную, а я сажусь за работу на террасу. Редактирую и мысленно прощаюсь с морем. Завтра последний день нашей размеренной спокойной жизни. Не хочу даже думать, что будет в Москве.
Вечером выбираемся в караоке-бар. Сначала прикалываемся над местными исполнителями. Мужчины пьют алкоголь, я тяну смузи. Много смеемся и хорошо проводим время. Потом Князев с Волковым доходят до нужной кондиции и тоже начинают петь. У Глеба получается лучше. Потом Волков вытаскивает меня к микрофону, и мы на пару поем «Where the Wild Roses Grow».
На следующий день Петя тактично оставляет нас в покое, зависая в термальной зоне. Мы полдня проводим в постели, пытаясь надышаться напоследок друг другом и запахом моря через открытую дверь террасы. Перед отъездом настигает какое-то чувство опустошения. Кажется, что здесь мы достигли наивысшей точки наших отношений. Мне страшно возвращаться назад.