Я знаю только один действенный способ борьбы с женскими нервами. Подхожу к Груше и обнимаю сзади. Забираюсь под футболку руками, прохожусь губами по шее. Дразню языком чувствительную точку, от стимуляции которой Ракитина млеет.
– Ты же знаешь, что ты моя благоверная, – шепчу на ухо, пощипывая губами мочку.
Скептически хмыкает, но явно оттаивает. Я чувствую, как ее тело отзывается на мои ласки.
Разум пытается сопротивляться.
– Ты хочешь есть? – делает попытку отстраниться, но я не верю в мнимый отпор. Соски под футболкой затвердели и выдают возбужденное состояние.
– Нет, у меня другой голод, – разворачиваю к себе и ловлю губы. Сламываю сопротивление, углубляю поцелуй. Руками стискиваю ягодицы. Впечатываю бедрами в свой стояк.
– Все остынет, – шепчет Груша, прижимаясь ко мне теснее.
– Ну и фиг с ним, – хриплю я.
У меня намечается вечер поклонения женскому телу. Просто кощунство отвлекаться на примитивный ужин. Подхватываю Грушу на руки, несу в спальню.
Подтягиваю бедра Ракитиной к краю кровати и встаю на колени. Развожу ноги жены и разглядываю свой алтарь. В какой момент секс перестал быть священнодействием, совершавшимся под сводами храмов? Кто его опошлил и низверг в круги ада? Когда страстные соития в дань богам заменили на невнятные бормотания?
Рот заполняется слюной от созерцания. Больше ни о чем не думаю. Активирую все органы чувств для успешного отправления культа.
***
– Мышка, знаешь с кем должен спать разведчик вдали от Родины? – расслабленно перебираю пальцами пряди на затылке Груши.
– Понятия не имею, — Ракитина громко фыркает, выражая презрение к теме разговора.
– С вдовами и разведенными женщинами. Не больше, чем три раза с каждой, – поворачиваю голову и рассматриваю недовольную гримасу на лице жены. Не удерживаюсь и чмокаю между сведенными бровями. Задумчиво продолжаю мысль, – интересно, где я в Сирии буду искать разведенных женщин? Где их взять в товарных количествах?
Боковым зрением ловлю прожигающий взгляд Ракитиной. Не реагирую. Пялюсь в потолок и улыбаюсь.
– Ты издеваешься надо мной? – зло шипит Груша, не дождавшись моей реакции.
– Делюсь тонкостями оперативной работы. А знаешь, почему только три раза? – спрашиваю и продолжаю, не дожидаясь ответа. — Потому что потом женщина может влюбиться и начать копать о тебе информацию.
– Я поеду с тобой в Сирию, – решительно заявляет Груша.
Улыбка моментально слетает с моего фейса.
– Даже не мечтай. Как такая глупость тебе вообще в голову пришла? – рявкаю страшным голосом.
– Это не глупость, – Ракитина вскакивает и садится рядом на колени, – как я раньше не догадалась. Мы могли бы жить там вместе. Нам бы никто не мешал. И тогда не надо искать никаких разведенок.
– Я пошутил, Груша, – устало тру переносицу, – просто хотел тебя подразнить. Забудь все сказанное. Ты никуда не поедешь. Это даже не обсуждается. Как твоя работа?
– Мы заканчиваем, – легко переключается Ракитина, – даже не верится, что я справилась.
– Ты справишься с чем угодно. Не понимаю, почему в этом сомневаешься. Что планируешь делать? Может отдохнешь? Или найти тебе работу?
– Нет, Глеб! Ситуация со свадьбой наглядно продемонстрировала, что наш никах просто фикция. Тебя я буду видеть пару часов в день, а двадцать два часа предстоит существовать самой. Это противоречит даже условиям исламского брака, где время должно делиться между женами. Мне нужна компенсация!
– Какая компенсация? – пытаюсь унять свои желваки. Надо успокоиться. Торг это же хорошо? Торг всегда конструктивен.
– Я имею право самостоятельно решать, чем мне заниматься в свободное время. Я говорю обо всем. Где работать, с кем общаться, куда и с кем ходить. Я все должна решать сама! – Груша складывает руки на груди, прикрывая обнаженное тело.
– С кем спать ты тоже будешь решать сама? – не могу удержаться от сарказма.
– Я не понимаю, Глеб. Ты в ком сейчас не уверен: в себе или во мне? По-моему, у тебя нет повода ни для первого, ни для второго, – Ракитина озабоченно хмурит брови. Протягиваю руку и пальцем разглаживаю складку.
– Ты прекрасно знаешь, Груша, что повод у меня есть. Как ты правильно заметила, я не могу обеспечить тебе нормальную жизнь и эксклюзивные отношения. Боюсь думать, что будет, если ситуация с «Оборонсервисом» затянется. Мне казалось, что мы способны все это преодолеть. Но прошли всего пара недель после никаха, и ты уже требуешь полной свободы. Логично, что следующим шагом будет смена мужчины.