Занятно они познакомились — сначала поссорились.
Сергей был дежурным по взводу. Вместе с другим бойцом принесли в плащ-палатке хлеб, сахар, табак и два термоса — с супом и чаем. Решетникову, находившемуся в наряде, суп оставили, про чай забыли.
— Только немцам привык ж... лизать! — накинулся сержант на Сергея. — О своих не думаешь...
Вот, значит, какие настроения живут. Отношение Решетникова к тем, кто был в оккупации, не лучше, чем у баб — торговок со станции Фаянсово.
Сергей сдержался. Оскорблением на оскорбление не стал отвечать.
— В нашем районе было шестьдесят деревень, — спокойно сказал Решетникову. — Сорок восемь немцы спалили. Три деревни вместе с людьми. За что — как ты думаешь?..
После этого случая Решетников стал набиваться на дружбу. Сердце у него доброе, отзывчивое.
Спят они теперь рядом. Решетников подолгу рассказывает о своем житье. Дома у него жена осталась, двое детей. Дети малые, жена часто хворает.
Еще пополнение прибывает. Взвод, рота доводятся до полного комплекта. Это означает — скоро на фронт. Куда? Ближайшие фронты — Прибалтийские...
Сергея вызывает к себе командир роты, старший лейтенант. Он, видать, до войны был студентом или учителем: лишней шагистикой бойцов не донимает.
— Тебя забирают в строевую часть, — говорит старший лейтенант Сергею. — Сверх комплекта, разумеется. Числиться будешь в списках роты. Так что помни об этом днем и ночью...
Последние слова неприятно поражают Сергея.
— Никуда не пойду! — заявляет он.
В свою очередь насупился старший лейтенант:
— В армии такого нет: хочу, не хочу. Бери вещевой мешок, автомат и марш к Фоменкову! Строевая часть — штаб полка. Писарь должен быть грамотным человеком...
Через минуту старший лейтенант добрее, благосклоннее усмехается:
— Не забывай про свою роту. Теперь ты ей можешь помочь. Обратно тебя всегда примем.
— Чем могу помочь роте?
— Штабной писарь кое-что может. Посмотришь...
Старший лейтенант Фоменков, начальник строевой части, почерк Сергея, выходит, не забыл. Слово сдержал.
II
Строевая часть в большой хате с трехскатной, крытой гонтом крышей. Для делопроизводства отведены две комнаты. Рядовым и сержантским составом занимаются два штатных писаря — сытый, с безволосым бабьим лицом Масленников и чернявый, подтянутый, сосредоточенный Гончаров. У Масленникова желтая нашивка за тяжелое ранение, у Гончарова — красная, за легкое.
В строевую часть, как приказано, Сергей является со всей амуницией: автоматом, противогазом, каской, вещевым мешком. У писарей тут же, в комнате, два топчанчика, сложенных из пустых ящиков. Есть место и для третьего, но оборудовать его Сергею не предлагают.
Едва не половину комнаты занимает печь.
— Будешь спать там, — Масленников показывает на место, куда, перед тем как бросить в печь, кладут дрова.
Почерки у писарей потрясающие. Такими почерками только на деньгах цифры выводить.
В полдень Сергей идет на кухню за обедом, вечером — за ужином.
Дело у писаря несложное. Сергей переписывает личный состав рот, батальонов. За окном слышится песня: роты идут на полевые занятия, возвращаются на обед, на ужин. Вместо того чтобы рыть окопы, ползать по-пластунски, в десятый раз разбирать и собирать автомат, набивать диски патронами, Сергей скрипит пером, переписывая в разные ведомости личный состав рот и батальонов. Писарь строевой части и вправду кое-что может. Ежедневно составляются ведомости БЧС — боевого численного состава, по которым взводам, ротам отпускаются продукты и другие виды обеспечения. Движение людей в ротах, взводах безостановочно: один захворал, лежит в санчасти, другого вообще перевели в иное подразделение. От того, как оформлена бумага, зависит многое.
Со штабными писарями, особенно с толстым Масленниковым, у Сергея стычки, нелады с первого дня. Они любят свое место, хотят удержаться на нем, поэтому сидят за столами, шелестят бумагами далеко за полночь. Сергею такой режим не по душе. С первого же дня, в одиннадцать вечера, Сергей стелет около печки шинель, ложится спать. По сигналу отбоя, как в роте.
Строевую часть навещают все командиры. Некоторым приходится иметь дело с Сергеем.
Один из них, черный, суровый с виду майор, начальник ОВС — обозно-вещевого снабжения, взглянув на расползшиеся ботинки Сергея, говорит с укором:
— Писарю штаба нельзя ходить в такой обуви. Зайди ко мне на склад...
На следующий день Сергей идет к майору и получает широкие, как лапти, пошитые из желтой кожи английские ботинки. Они, однако, не так уж и хороши. Красивая кожа размякает, пропускает воду, но, если по сухому ходить, ногам в ботинках — как у бога за пазухой.