— Думаешь — она будет тебя ждать? — спрашивает Милованов.
— Не знаю. Писем не пишет.
— Женщины изменчивы...
Сказал он это как истину, в которой не сомневается, а у Сергея защемило в груди. У самого Милованова девушки, о которой бы думал постоянно, нет, хотя письма от знакомых девчат, с которыми вместе учился в школе, он изредка получает.
Впрочем, говорит и думает о девчатах Милованов мало. Интересуют его другие материи: смысл жизни, бесконечность Вселенной. Носит в брезентовой командирской сумке томик Канта и горячо объясняет Сергею, что такое философская категория трансцендентальности.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
I
Полк — на колесах, и направление известно. Ни в какой другой город не приедешь, если вагоны стучат по рельсам прямой, как стрела, железной дороги, которая ведет из Москвы в Ленинград.
Грузятся на неприметной, безлюдной станции, добравшись до нее после марша по расхлябанным проселкам.
Впервые слышит Сергей о Карельском перешейке как о возможном участке, куда может попасть полк. Петля блокады разорвана, и фронт близко от Ленинграда только с западной и северной финской стороны. Сколько еще терпеть? Среди бойцов и офицеров о Карельском перешейке ведутся тихие, осторожные разговоры.
Тяжелые воспоминания о Карельском перешейке связаны с ходом финской войны в тридцать девятом — сороковом годах. Сергей помнит состояние растерянности, которое овладело ими, местечковыми хлопца ми-школьниками, в те месяцы, когда шла та война. После побед на Халхин-Голе, на озере Буирнур, где порядком наложили японцам, славных освободительных походов в Западную Украину и Западную Белоруссию было непонятно, почему топчутся на одном месте советские дивизии на этом самом Карельском перешейке?
Когда окончилась финская война и показали кинофильм «Линия Маннергейма», стало ясно, почему советские войска так медленно продвигались, несли такие большие потери. Маннергейм сидел в железобетонных дотах, которые, по сути дела, были неприступны. Никакая другая армия их бы не одолела. Местечковцы, вернувшиеся с этой войны, рассказывали о ней по-другому. Смысл их затаенных, осторожных сообщений был такой: пекло там было, много крови пролилось.
Гитлер, должно быть, как сыч из-за забора, следил за событиями на Карельском перешейке. Может быть, наблюдая за теми боями, он вообще пришел к выводу, что советские дивизии, их командиры ничего не стоят, и принял решение напасть на Советский Союз. Кто знает, может быть, именно тогда в его безумной голове возник план «блицкрига»...
Проехали Бологое.
На душе у Сергея тяжко. Он больше, чем кто-либо другой, считал, что они попадут на Украину, в богатый хлебный край, агитировал друзей-товарищей ехать на фронт вместе. Именно он купил и пересыпал в карман хитрого ротного писаря несколько стаканов самосада: плату за то, чтобы друзья-товарищи отправились на фронт в одной маршевой роте.
Когда они, местечковцы, еще таскали бревна в запасном полку, в Москву приезжал представитель Финляндии, вел переговоры о заключении перемирия. Сорвались переговоры. Неизвестно почему. Задирают нос маннергеймовцы, неужто не видят, что для Гитлера, его миражного тысячелетнего рейха, наступает никудышное время. Сергей читал, что шюцкоровцы вместе с Гитлером ринулись в эту войну потому, что тоже рассчитывали построить великую державу, границы которой доходили бы до Урала. Глупость. Сплошная глупость. Где, когда существовала такая огромная Финляндия?
Эшелон останавливается на пригородной станции под Ленинградом. Приказ наистрожайший: местность лишь недавно освобождена от немцев; до последнего дня земля лежала под снегом, прилегающая к станции территория даже наполовину не разминирована. Поэтому ни шагу с насыпи. Но смельчак нашелся. Спуская на ходу штаны, таки сиганул под откос. Не успел присесть — грохнул взрыв.
Через несколько минут смельчака — молодого еще солдата — несут на носилках в вагон санчасти. Из левой ноги свищет кровь: каблук ботинка вместе с пяткой как бритвой срезало. Впрочем, жить можно и без пятки. Будет парень немного прихрамывать — беда невелика...
Выгружаются на следующей станции. Короб с архивными бумагами строевой части, за которые в дороге отвечает Сергей, Масленников берет под свое начало. Перед Сергеем ставится новое задание. В городке — он называется Красное Село — нужно найти помещение для строевой части.
Сергею, для того чтобы скорее выполнить задание, даже коня дают — большого черного битюга, хромающего на переднюю правую ногу. Несколько квартирьеров, конных и пеших, спешат по выщербленному шоссе по направлению к селению, неясные очертания которого темнеют впереди.