— Тебе не интересно? — удивился Джеффри.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Что-то не так?
Он понял. Люди всегда это понимают. Я искала правильные слова — слова утешения. Но очень трудно сделать это, когда лежишь в постели другого мужчины, одетая в его пижаму. И поэтому я просто сказала — как будто содрала пластырь со свежей ранки:
— Джеффри, мне очень жаль, но я думаю, что нам нужно расстаться.
Он сложил объявления стопкой и взглянул на то, которое лежало сверху. Там шла речь о квартире неподалеку от Белгрейв-сквер, и дом как две капли воды походил на тот, где живет Гвинет Пэлтроу. Я ощутила легкий укол сожаления, когда подумала о том, что, оставшись с Джеффри, могла бы подружиться с Гвинет. Я представила себе, как она дарит мне платья, жмет руку и говорит: «Все мое — твое». Мы бы даже снялись вместе для «Космополитен». Итону тоже была бы от этого прямая выгода, он ее так любит. Я вообразила своих мальчишек в одном садике с ее маленькой Эппл. Может быть, один из них когда-нибудь на ней женится. Я устрою грандиозный ужин накануне бракосочетания, а Джеффри займется приготовлениями к свадьбе. Мы будем звонить друг другу, обсуждать доставку цветов и тортов, покупку вина…
Я вернулась в реальность. Даже такой соблазн, как дружба с Гвинет Пэлтроу, не в силах изменить мое решение относительно Джеффри.
Наконец он сказал:
— Это из-за Итона?
Я вся подобралась и занервничала, когда услышала его имя, но в конце концов, сказала:
— Просто я не испытываю к тебе тех чувств, которые должна бы… Я думала, что… но… Я не люблю тебя. Мне очень жаль.
Эти прямые, откровенные слова прозвучали очень знакомо, и они были так похожи на то, что сказал Декстер, когда заговорил о разрыве. Мне стало понятно, что на самом деле не важно, когда именно у него начался роман с Рейчел, поскольку не она причина нашего разрыва. Мы с Дексом расстались, потому что не подходили друг другу, и именно поэтому он вполне мог влюбиться в нее. Если бы у нашего романа был прочный фундамент, Декс никогда бы мне не изменил. В этот самый момент я почувствовала огромное облегчение — никакой ненависти к ним двоим я больше не испытывала. Я сосредоточилась на Джеффри, ожидая ответа.
— Все в порядке, — сказал он с элегантным жестом. Меня очень смутило его хладнокровие, а он продолжал: — Ты сейчас в очень нелегком положении. В этой постели… неудивительно, что тебе неловко. Давай поговорим позже — когда родятся дети. А пока что я просто хочу о тебе позаботиться.
Позволь мне это сделать, милая.
В устах любого другого мужчины эти слова прозвучали бы или снисходительно, или чересчур трагично — последняя, отчаянная попытка спасти отношения. Но в устах Джеффри это было исполненное достоинства, разумное и очень искреннее заявление. Я чуть было не сдалась. В конце концов, это был мой шанс остаться в Лондоне. И, что еще важнее, гарантия безопасности. Трудно выразить ту степень беззащитности, которую чувствует беременная женщина, особенно при моих обстоятельствах, — а Джеффри развеял все мои тревоги. Он хороший человек, который так обо мне заботится, и каждое его прикосновение говорит о том, что так оно всегда и будет.
Но я его не любила. Все очень просто. Я привыкла думать, что жить с человеком исключительно по любви — это наивно и чересчур возвышенно. Я всегда смеялась над Рейчел, когда она так говорила, но теперь сама готова была это признать. И заставила себя не сворачивать с верного пути.
— Все это действительно очень мило, — сказала я и взяла его за руку. — Даже описать тебе не могу, как я ценю твою доброту и все, что ты для меня сделал. Но нам нужно расстаться. Просто это неправильно — оставаться вместе, когда я не испытываю к тебе никаких чувств…
Я сказала, что буду по нему скучать, хотя знала, что скорее это будет тоска по той роскоши, которой он меня окружил, чем по нему самому. Потом я выпустила его руку.
Джеффри искоса взглянул на меня. Глаза у него были грустные, но сухие. Без тени скорби он сказал, что ему тоже очень жаль меня терять, но он все понимает. Он поставил портфель к себе на колени, открыл его и засунул объявления внутрь. Потом встал и направился к двери.
— Но мы можем остаться друзьями? — спросила я вдогонку, чувствуя легкую обиду из-за того, что Джеффри так легко отступил. И забеспокоилась, потому что это во мне заговорила прежняя Дарси, которая желала любой ценой быть объектом поклонения. Неужели я просто хочу сохранить над ним власть? Но когда он обернулся и взглянул на меня через плечо, сказав, что ему бы очень этого хотелось, я поняла, что мои намерения были бескорыстны. Я действительно хотела, чтобы мы остались друзьями, потому что он нравился мне как человек. А не потому, что с ним было хорошо в постели.