Я снова посмотрела на Маркуса, который спал, подложив одну руку под голову, а другую свесив с кровати. Брови у него были сдвинуты, как будто во сне он с кем-то спорил. Потом он улыбнулся, и у него на подбородке обозначилась симпатичная ямочка. В его лице вдруг промелькнуло, что-то очень напоминающее Декса — точно так же чередуются картинки в конце клипа Майкла Джексона «Черное и белое».
— Маркус, просыпайся, — сказала я, дернув его за руку. — Я начинаю нервничать.
Он продолжал сопеть. Я нагнулась и поцеловала его. Он протяжно и хрипло вздохнул, приоткрыл один глаз и промычал:
— Доброе утро, Дарси.
— Как ты думаешь, они сейчас вместе? — спросила я.
— Я тебе уже говорил, — ответил он. Это, надо полагать, означало «нет» — именно так он отвечал мне накануне вечером. Раз двадцать подряд.
— Скажи еще раз.
— Сомневаюсь. Уверен, что ты им испортила настроение и он ушел.
Я решила, что Маркус прав.
— Ладно. Но даже если так, не думаю, что мне стоит сегодня идти на работу. Я слишком расстроена. Давай вместе возьмем больничный?
За семь лет, что мы прожили с Дексом, он ни разу не брал даже отгул, если только действительно не был серьезно болен. С Маркусом все пойдет по-другому. Наша жизнь будет куда более энергичной и веселой.
Разумеется, Маркус сказал:
— Ладно. Не крути мне руку. Я хочу еще поспать.
Я ощутила легкое торжество, но потом поняла, что на самом деле мне очень хочется произвести фурор среди коллег сообщением о том, что свадьбы не будет. Так что я сказала с мученическим вздохом:
— Думаю, что мне все-таки придется пойти на работу и все уладить.
— Уладить что?
— Ты же понимаешь… помолвка, свадьба и все такое.
— М-м…
— Что мне лучше сказать?
Тишина.
— Маркус!
— Не надо никому ничего говорить, — сказал Маркус, поворачиваясь ко мне. — Это не их дело.
— Но мне придется им рассказать. Они же думают, что у меня в субботу свадьба. И многие приглашены.
Мне нравилось его спокойное отношение ко всему на свете, но это был очевидный знак того, что он явно недооценивает предпринимаемые другими людьми усилия. В будущем это могло обернуться проблемой, если он будет так относиться к моей привычке получать миленькие подарочки на день рождения, Рождество, День святого Валентина, ну и так далее в течение всего года. Декса я выдрессировала: цветы исправно появлялись каждый месяц, и это скорее означало полный порядок, нежели какой-то новый прилив страсти, но мне нравилось. Внимание есть внимание. Подарок есть подарок.
Я была уверена, что Маркуса необходимо вышколить. Каждый мужчина в этом нуждается. Мне понравилась мысль о том, чтобы сделать из моего нового парня вполне приличного, но по-прежнему сексуального и непосредственного мужа и отца. Для начала дам ему понять, что грядущий разговор с друзьями по работе — это огромное эмоциональное напряжение для меня, и потому мне нужна его поддержка, то есть звонки и сообщения в течение всего рабочего дня. А может быть, по возвращении домой меня должен ждать какой-нибудь роскошный подарок. Я представила себе, как Маркус заходит в квартиру с огромной коробкой и радостно улыбается.
— Понятно, что тебе придется сообщить тем, кого ты пригласила, — сказал Маркус. — Но в подробности вдаваться не стоит. Просто пошли письмо по общей рассылке, и все.
— Но, они же будут спрашивать, что произошло, — ответила я, думая, что буду разочарована, если этого не случится. — Людей всегда интересуют детали.
— Это тебя всегда интересуют детали, мой маленький сыщик, но не все же, такие.
— Среди моих коллег — все. Уж поверь. Всюду совать нос, разнюхивать пикантные детали и хранить тайны — наша работа. А этот случай прямо-таки кишит пикантностями.
— Я просто имею в виду, что ты можешь дать понять людям, чтобы они не лезли не в свое дело, — заметил Маркус.
Я ответила, что это не в моем духе. Потом быстро поднялась, устояв перед соблазном заняться любовью. В конце концов, у меня уйма дел. Я вымылась, наложила макияж, затем полезла в шкаф, битком набитый моей одеждой, привезенной накануне вечером. Выбрала угольно-черную юбку, блузку от Версаче с У-образным вырезом и пару босоножек. Потом заглянула в ванную, чтобы попрощаться с Маркусом, который во все горло распевал там «Фиолетовый дождь» — и, что удивительно, не фальшивил.