Я подождала, не скажет ли он еще что-нибудь, но вместо этого он перевел взгляд на ленту конвейера.
— Это твой? — спросил он.
— Да, — пропищала я, увидев свой саквояж. — Достань его, пожалуйста.
Маркус наклонился и подхватил чемодан.
— Ч-ч-черт! — выругался он вполголоса. Уже в четвертый раз с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк.
— Дай-ка мне, Маркус, — сказал отец, потянувшись к моим вещам.
Маркус пожал плечами:
— Если вы настаиваете…
Я поморщилась. Он ведь мог хотя бы возразить.
— Идем, папа. У Маркуса все с собой, — сказала я, посмотрев на его ужасную, горохового цвета сумку с потертым ремнем и с каким-то старомодным логотипом сбоку. Папа прихватил и ее.
— Ну, все, поехали! — прогремел он, энергично потирая руки.
Когда мы разыскали на парковке его «БМВ», он сообщил, что получил по пути сюда предупредительный талон за превышение скорости.
— Хотя превысил всего на семь миль.
— Правда? — спросила я.
— Клянусь. Всего семь миль. Знаешь, Маркус, копы у нас просто звери.
— А я тебе об этом еще в школе говорила. — Я похлопала его по плечу. — Но ведь ты никогда не обращал на это внимания.
— Распитие водки на парковке у закусочной, когда тебе было шестнадцать? Думаю, полиция не сильно переусердствовала тогда, — хихикнул папа. — Я много чего могу тебе рассказать о нашей девочке, Маркус.
«Нашей девочке». Это большая уступка. В сочетании с хорошим настроением, особенно если учесть предупредительный талон, — явное доказательство того, что папе, кажется, понравился мой новый партнер.
— Могу себе представить, — равнодушно, скучающим голосом отозвался Маркус с заднего сиденья.
Он что, не понял намека или просто не собирается принимать участия в общем веселье?
Я взглянула на него, но лицо Маркуса было в тени, поэтому я так ничего и не поняла. За всю дорогу домой он не проронил ни слова, несмотря на все папины усилия.
Когда мы въехали в проулок, я показала Маркусу, где живет Рейчел. Он издал неопределенный звук.
— Уайтов нет дома? — спросила я, заметив, что свет у них не горит.
Папа наклонился вперед, держась одной рукой за мое колено, а второй щелкая пультом управления, чтобы открыть гараж.
— Вряд ли. Думаю, что сидят где-то там.
— Может быть, они знали, что я приеду и им было бы неприятно со мной встретиться, — сказала я.
— Но ведь они ни в чем не виноваты, — ответил папа. — Это все Рейчел.
— Знаю. Но ведь это они воспитали эту предательницу.
Папа сделал гримасу, как бы говоря, что это не довод.
— Я думаю, маме не понравится, если мы пройдем через гараж, — сказал он.
Мама убеждала, что гости должны входить через парадную дверь, хотя Маркусу это было по барабану.
Конечно же, мама заглянула в гараж и шепнула, как будто мы с Маркусом глухие:
— Через парадную дверь, Хью!
— У ребят сумки, — сказал папа.
Мама смущенно улыбнулась и с преувеличенным радушием сказала:
— Ну что ж, проходите!
Как всегда, она была при параде — мама наряжается, даже когда идет в магазин. Волосы собраны в пучок с помощью блестящей заколки, которую я ей подарила, и вся она с головы до ног просто сияла. Мама превосходно выглядела, и я гордилась, что Маркус увидел ее такой. Если он считает, что девушки рано или поздно становятся копиями своих матерей, то это зрелище должно поднять ему настроение.
Маркус с отцом возились с вещами, лавируя между машиной и газонокосилкой, а мама твердила, что автомобиль стоит слишком близко к левой стенке.
— Ди, он стоит точно по центру, — сказала папа, и в его голосе прозвучала тревога.
Родители постоянно пререкаются, с каждым годом все чаще и чаще, но я знаю, что они никогда не расстанутся. Не столько из-за любви, сколько потому, что им обоим нравится сам образ дружной, стабильной семьи.
— Точно по центру, — повторил он.
Мама не стала возражать и пошире открыла перед нами дверь. Когда мы с ней поцеловались, я почувствовала несколько более сильный, чем обычно, запах «Шанель № 5». Потом она повернулась к Маркусу, потрепала его по щеке и звонко поцеловала в уголок губ.
— Маркус! Добро пожаловать! Я так рада тебя видеть.
— Я тоже, — буркнул Маркус.
Мама ненавидит такой тон. Я понадеялась, что она осознает: приветствовать гостя на полпути между темным гаражом и бельевой комнатой — дурной тон, но это хотя бы отвлечет ее от недостатков его дикции.