Наконец все было готово, лучшие наряды упакованы, и я поехала в аэропорт. Мне предстоял ночной перелет до Лондона. Поднявшись на борт самолета, я почувствовала себя полностью удовлетворенной — я гордилась тем, что покинула город, не сказав ни слова тем, кто меня предал. Я прошла в салон бизнес-класса, села, сунула ноги в шлепанцы и мирно заснула.
Семь часов спустя я проснулась, когда самолет летел над зелеными полями и извивающейся синей лентой, которая, должно быть, была Темзой. Сердце у меня запрыгало от волнения, когда я осознала, что начинается новая жизнь. Мое волнение росло, пока я проходила паспортный контроль (соврав по поводу срока моего пребывания в Англии точно так же, как соврала Итону), меняла деньги в банкомате и брала такси от аэропорта Хитроу до дома Итона.
Поездка по Лондону меня очень воодушевила. Я почувствовала, что жизнь прекрасна. Я болтала с шофером, кокетничала и получала от этого удовольствие в отличие от обмена отрывистыми репликами с нью-йоркскими таксистами. Здесь цивилизованная страна, и здесь я собиралась найти свое счастье, начать жить культурной жизнью. Жизнью звезды вроде Мадонны или Гвинет Пэлтроу, у которых есть возможность поселиться где угодно, но они предпочитают Лондон, а не утомительный Нью-Йорк или Лос-Анджелес. У меня много общего с этими женщинами — стиль, красота и еще нечто такое, что не выразишь словами. Может быть, однажды я подружусь с Мэдди и Гвинни. Так же, как и с Кейт Мосс, Хью Грантом и Ральфом Файнсом.
Проведя сорок минут за приятной беседой, я прибыла по назначению. Таксист вышел из машины, открыл дверцу салона и помог мне выгрузить чемоданы на тротуар. Я протянула ему две лиловые бумажки по двадцать фунтов и одну зеленую пятерку — все купюры были очень большие и яркие, с изображением королевы Елизаветы в молодости. В Англии даже деньги интереснее и красивее.
— Сдачу оставьте себе. От всей души благодарю за помощь, — прощебетала я и даже слегка присела. Мне показалось, что это очень по-британски.
Таксист улыбнулся и подмигнул.
Хорошее начало. Я глубоко вдохнула и выдохнула, наблюдая, как мое дыхание превращается в пар в холодном ноябрьском воздухе. Потом поднялась по шести мраморным ступенькам в подъезд, нашла табличку с номером квартиры Итона и нажала на кнопочку рядом с ней. Раздался приглушенный звонок и голос:
— Да?
— Итон! Это я! Быстрее, мне холодно.
Через несколько секунд я увидела Итона, радостного, улыбающегося, сквозь стекло парадной двери. Он распахнул ее и крепко меня обнял.
— Как дела, Дарси?
— Отлично, — сказала я, подарив ему два поцелуя — по одному в каждую розовую щеку. Провела рукой по золотистым волосам. Они были длиннее, чем обычно, и завивались, совсем как львиная грива.
— Прекрасно выглядишь, Итон.
Он поблагодарил и сказал, что ему просто некогда было стричься. Потом улыбнулся и заметил, кажется искренне:
— Так приятно видеть тебя, Дарси.
— А мне тебя, Итон.
— Как ты себя чувствуешь? — Он заботливо приобнял меня, поддерживая под спину.
Я сказала, что мне будет совсем хорошо, как только мы окажемся в тепле и я смогу вымыться.
— Ты же знаешь, авиаперелеты очень плохо влияют на кожу. О, этот противный сухой воздух в самолете, — пожаловалась я. — Но по крайней мере, я летела не в этом переполненном общем салоне. А ведь назад придется возвращаться вместе с обыкновенной публикой.
— Да уж, ты не похожа на обыкновенную публику, — сказал он, и его улыбка увяла, когда он заметил на обочине мои чемоданы. — Ты, наверное, меня разыгрываешь. Это все — на несколько недель?
Рано или поздно мне, конечно, придется сказать, что планы изменились и вместо нескольких недель я хочу провести здесь несколько месяцев, а может быть, и переехать насовсем. Но пока я не буду его огорчать. Скажу правду, когда наша дружба станет крепче, чем его привязанность к Рейчел. К тому же я скоро найду своего Алистера.
Итон вытаращил глаза и втащил два моих самых больших чемодана на ступеньки.
— Черт! Дарси, там что — труп?
— Да. Здесь Рейчел, а там Декс, — гордо сказала я, поочередно указывая на чемоданы.
Он покачал головой и предостерегающе взглянул на меня, как бы говоря, что не потерпит никаких посягательств на свою драгоценную Рейчел.
— Я серьезно. Что это за барахло?
— Ну, костюмы, туфли… Косметика, всякие туалетные принадлежности и все такое, — сказала я, забирая маленькие сумки. Беременным нельзя поднимать ничего тяжелее двадцати фунтов.