Из-под сумки, стоящей на галошнице, растекалась белая лужица. «Торт растаял, — подумала Каринам удивилась, что может сейчас беспокоиться о таких вещах. — Надо поставить его в морозилку, а сумку выстирать». Она сделала движение по направлению к галошнице и тут же, резко изменив траекторию, оказалась у двери. «Это сильнее меня», — успела подумать Карина, а ее пальцы уже лихорадочно отодвигал и задвижку замка.
Олег стоял на площадке, держась одной рукой за перила и глядя вниз, в лестничный пролет. Он даже не обернулся. Она подошла, молча встала рядом, посмотрела на веером уходящие вглубь ступени, и у нее закружилась голова.
— Давай, бросимся отсюда вместе, а? — вдруг предложил Олег.
В глазах его плясали злые огоньки, и голосе слышалась насмешка. И снова, как тогда, в ресторане, после концерта, Карина не поняла, шутит он или говорит всерьез.
— Замолчи, — устало попросила она. — Иногда мне кажется, ты сумасшедший. Почему ты не оставишь меня в покое?
— Я оставил тебя, — возразил Олег. — Ты сама пришла. Ты с самого начала все знала сама Я лишь сказал то, что у нас обоих на уме.
«У меня ничего не было на уме», — хотела ответить Карина, но вместо этого положила руки Олегу на плечи. Он бережно и легко поднял ее на руки, прижал к себе и тихо спросил:
— Не будем бросаться? Жизнь — штука дурацкая, но иногда она преподносит такие сюрпризы!
И прежде чем их губы снова встретились, Карина вдруг пронзительно ощутила, что Степан исчез, исчез бесследно и навсегда, освободив ее для жизни, для счастья, для всего на свете и не оставив о себе никаких воспоминаний. Что прошлого в ее судьбе больше нет, а есть лишь прекрасное и полное надежд настоящее.
19
Комнату стремительно заполняли густые сумерки. Казалось, что из-за оконного стекла внутрь помещения струится длинная, тягучая чернильная масса, размывая контуры привычных предметов, ложась под ними темными, свинцовыми тенями. И вскоре стало черным-черно.
Карина легонько пошевелилась, стараясь рассмотрен» лицо Олега в наступившем мраке.
— Что ты? — Он отыскал ее руку, сжал в своей.
— Ничего. — Она вздохнула, пытаясь проглотить внезапно подступившие к горлу слезы. Голос прозвучал сдавленно.
Олег приподнялся на локте, пристально взглянул на Карину. Потом резко дернул за шнурок ночника.
Загоревшийся тускло-желтый свет ослепил Карину. Она зажмурилась, попыталась уткнуться носом в подушку, но не тут-то было: Олег ладонями властно обхватил её лицо, повернул к себе:
— Ревешь? Почему?
В его тоне Карина ясно различила тревогу. Она улыбнулась, уже не сдерживая соленую влагу, навернувшуюся на глаза:
— От счастья. И eщe… оттого, какая я дрянь.
Олег нахмурился:
— Глупости. Ты из-за Лельки? Она сама виновата и отлично это знает.
— Перестань, — слабо попросила Карина. — Ты не смеешь… мы не смеем…
— Много ты о ней понимаешь! — Олег выпустил Карину, потянулся к лежащим на тумбочке сигаретам. — Да она знаешь что творила — тебе и не снилось, дурочке наивной. Лелька — она акула в сравнении с тобой, хищница, понимаешь?
— Прекрати, — уже резко произнесла Карина и села.
Олег послушно замолчал. Чиркнул зажигалкой, закурил, глядя в сторону.
Карина поняла, что. честя Лелю, он пытается заглушить терзающее их обоих чувство вины. И еще — где-то глубоко, на уровне интуиции осознала, что Олегу сейчас тяжелее, чем ей самой, несмотря на то что кажется он твердым, неприступным и даже грубым.
— Будь что будет, — тихо, почти шепотом, произнесла она. — Я тебя люблю.
— И я тебя. — Она видела его глаза, видела, что это правда. Никогда тот, другой, не смотрел на нее с такой нежностью, доверием, пониманием.
Тело точно обожгло, губы моментально пересохли, в висках лихорадочно застучало. Карина протянула руку к ночнику, но Олег перехватил ее:
— Не надо, оставь. Я хочу тебя видеть.
Она послушно кивнула и, не в силах больше сдерживаться, жадно потянулась губами к его губам…
За окном с оглушительным грохотом взорвалась петарда. Затем другая, третья.
Олег улыбнулся и сел на кровати.
— Мальчишки балуются. — Карина тоже улыбнулась, встала. Отыскала в шкафу халат, набросила на плечи. Зажгла верхний свет и взглянула на часы. — Уже шесть. Ты, наверное, голодный? Что тебе приготовить?
— Не знаю. — Олег рассеянно пожал плечами и вдруг усмехнулся: — Странно.
— Что? — не поняла Карина.
Он кивнул на старенькое пианино в углу.
— Странно, что я ни разу не слыхал, как ты играешь.