– Детка, – протянув к ней руку, выдохнула она. – Вот ты и проснулась. Я рада, что теперь все хорошо. С тобой все хорошо. Ты понимаешь? Ничего не осталось – никаких опухолей. Все позади, ты будешь жить.
– Мама, ты давно здесь? – все еще с трудом различая собственные слова, спросила Эмма. – Давно ждешь?
– Нет, только сегодня утром пришла.
– Который час?
– Ну, зачем тебе это знать? – ласково улыбнулась Эмили. – Главное, теперь ты здесь, со мной.
Эмма скосила глаза в сторону окна – небо было еще светлым, но различить его оттенок не удалось. Наверное, послеобеденное время. Еще не сумерки, нет. Просто чуть за двенадцать. Может, два или три часа.
Эмили рассмеялась и взяла ее за руку.
– Не гадай, который час, просто лежи. Спешить некуда.
– Ага, – устав от собственных вопросов, согласилась Эмма.
Хотелось пить. А еще больше хотелось спросить, все ли хорошо с Софией и Мартином. И еще сильнее хотелось их увидеть. Чуть позже Эмма со стыдом вспомнила о Мэйлин.
– Мэй и ее конкурс… как все прошло?
– Не знаю, – беспечно пожала плечами Эмили. – Вернешься и сама обо всем ее расспросишь. Она до сих пор не приехала.
Значит, они с Софией все еще одни в той квартире. Так даже лучше. Эмили привыкла быть единственной хозяйкой, вряд ли она смогла бы ужиться с кем-то другим. А с кем-то таким же своенравным, как Мэйлин – тем более.
– А София?
– А что с ней будет? Она в порядке. Плачет ночами, но я ее успокаиваю, как умею. Она меня еще не принимает и каждый раз притворяется, что не плакала вовсе. Меня не проведешь.
Последние слова заставили Эмму улыбнуться.
– Как Мартин?
– Заходит каждый вечер, забирает ее гулять и дает мне передохнуть. Он славный молодой человек. Тебе с ним повезло.
– Как и ему со мной, – попробовала пошутить Эмма, но попытка получилась жалкой и нисколько не смешной.
Эмили серьезно посмотрела на нее:
– Как и ему с тобой, – почти повторив ее фразу, сказала она. – Он ждет тебя, но держится хорошо.
– С кем София сейчас?
На лице Эмили отразилась некоторая озабоченность, а потом она нахмурилась:
– Не успела проснуться, а уже проверяешь меня. Не веришь, значит?
– Ну, зачем ты так. Дай чего-нибудь попить, пожалуйста.
Пить пришлось по ложечкам, и этого было явно слишком мало, но Эмили предупредила ее, что глотать воду стаканами сразу после пробуждения запрещено.
– Мне сказали, что тебя нельзя нагружать. Скоро прогонят отсюда, и я приду только вечером.
Эмма сжала пальцы матери и кивнула. На разговоры сил уже не оставалось. Голос пропал, губы слиплись и за ними на очереди были веки.
К вечеру у нее поднялся жар, над которым колдовали сразу три медсестры. После примочек, уколов и обтираний Эмма с трудом выдержала перевязку, а затем снова провалилась в сон. Повторный визит Эмили, видимо, отменялся.
Она открыла глаза только поздно вечером – за окном было уже темно, и в палате горел желтый электрический свет. Эмма пошевелила рукой, и сидевшая у стенки медсестра сразу же вскочила. Она подошла к койке неровной походкой, чуть раскачиваясь и вытирая глаза тыльной стороной ладони – видимо, спала.
– Как вы себя чувствуете? – без особого интереса спросила она – просто так было нужно.
– Хорошо, – без особой искренности ответила Эмма – просто так было проще.
Медсестра протерла ей лицо и руки сухим полотенцем, и только после этого Эмма поняла, что была покрыта испариной.
– Никто больше не приходил? – спросила она, постаравшись успеть с этим вопросом, пока девушка еще не вернулась к своему посту у стены.
– К вам сейчас все равно не пустят. Что-то температура у вас пошаливает.
От этих слов стало обидно и одиноко. Она страшно истосковалась по Софии и Мартину, но встретиться с ними ей было нельзя. И это было просто гадко.
Утром ее разбудили тихие шаги – пришла новая медсестра, которая сменила вчерашнюю. Обтирания, перевязка, легкий осмотр и чашка бледного бульона. После горячего она снова вспотела, и лишь сейчас задумалась о том, что от нее, наверное, ужасно пахло.
Жар все держался – падал на три деления термометра, а потом снова упорно полз вверх. Эмма боролась с ним уже третий день, и ее пребывание в больнице затянулось. Ей говорили, что все в порядке, такое бывает и это не страшно, но она слишком сильно измучилась, чтобы трезво смотреть на вещи. На ее вопросы о том, почему у нее постоянно высокая температура, врач отвечал, что не все могут сразу же вернуться к нормальной жизни после операции. Что это вполне нормально, и что нужно просто потерпеть. И это не инфекция. И не некачественный шов. И не повреждение внутренних органов.