И знаешь, я на днях заходила в ателье к тетушке Мэйлин. У нее, как обычно, все кипит и искрит. Накупила клетчатых тканей («пепита», если помнишь, она в прошлый приезд тебе раз двадцать напомнила это название), и хочет шить жакеты на осенний сезон. Я пообещала, что куплю сразу два – в крупную и мелкую клетку. Уже приглядела подходящий фасон.
Может случиться, что я приеду вслед за письмом или даже раньше. Представляешь такое? Я просто очень хочу увидеть тебя, но сейчас без мужа уехать не могу. А пишу просто потому, что хочу много чего тебе рассказать. Можно и по телефону, конечно, но так я начинаю болтать без умолку о всякой ерунде, либо вообще молчу как рыба. В письме все как-то проще. Есть время подумать. Хотя, мне это не особо помогает.
Мысли мечутся, не могу поймать ни одну.
Всегда думаю о том, каким я была ребенком для тебя. Люблю ли я тебя так же сильно, как ты любила свою маму? Иногда я вспоминаю тот день, когда нам пришлось с ней расстаться, и мне становится страшно. Потому что я не знаю, смогу ли вынести все так же, как и ты. И потому что я не уверена в том, что вообще смогу это пережить.
Но ладно, чего это я о грустном. Пора надежд, самое лучшее время! Мы ведь еще молоды, у нас еще много чего впереди. На будущий год, когда родится малыш, я хочу приехать к вам надолго. К тебе и Мартину. Помнишь, как ты учила меня петь? Теперь (хоть это и в миллион раз сложнее), я хочу научиться у тебя быть матерью. Ты всегда говорила, что это можно только почувствовать. И я называю тебя мамой, потому что никакой другой матери мне не надо.
И, мамочка, я молюсь по ночам (хотя обычно я этого не делаю), чтобы мой малыш получил хотя бы десятую долю той любви, что выпала мне, когда я оказалась в ваших руках. Хотя бы десятую часть – и он будет счастливым».