Она продолжала плакать, постепенно затихая и судорожно вздрагивая от икоты и всхлипов. Его рубашка промокла от детских слез, и впервые в жизни Шерлок ощутил настоящий страх за Софию. Племянница всегда была беспроблемной малышкой – она не норовила сделать что-нибудь назло, исправно выполняла все требования и старалась помочь. Ласковая, светлая и необидчивая, София была настоящим теплым лучиком, который никто не умел ценить по достоинству. Кажется, теперь было уже слишком поздно что-то менять – столкнувшись с ее болью, Шерлок так сильно испугался открывшейся картины, что ему показалось, будто впереди нет никакой надежды.
Дождавшись, когда она перестанет плакать, он уложил ее на кровать, накрыл одеялом и поцеловал в горячий лоб. Слезы вымотали и без того обессилевшую девочку, и она заснула прямо у него на руках, даже не заметив, когда он оставил ее.
Вернувшись в свою супружескую спальню, Шерлок обнаружил, что Ирена уже ждала его.
– Что случилось с Софией? – сразу же спросил он. – Кто ее расстроил?
– С ней не происходило ничего плохого, все было как обычно, – пожала плечами она. – Ты пробовал спросить у нее?
– Я пытался, но она ничего не говорит.
– Это пройдет, у детей такое бывает.
Он сел на другую сторону кровати и тяжело вздохнул:
– Как долго она страдает?
Даже не глядя на нее, он почувствовал, что Ирена завела глаза к потолку:
– Она еще слишком маленькая для того чтобы страдать. Обычная хандра, что тут такого криминального? Я не знаю, почему она такая грустная.
– И почему она так плохо ест ты, тоже не знаешь? – ощущая, как внутри поднимается едкая злоба, спросил он. – Ты понятия не имеешь, по какой причине ребенок заболел и потерял интерес к жизни. Как тебе кажется, это вообще нормально?
– Черт возьми, Шерлок, мне хватает и других забот! У меня маленький ребенок, который учится ходить. Я должна постоянно быть рядом с нашей дочерью, и мне некогда заниматься выяснением причин, по которым твоя племянница теряет аппетит.
Он повернулся к жене, желая видеть ее лицо, поскольку ему казалось, что такие слова просто не могут быть сказанными всерьез.
– Ирена, ей всего пять лет, она тоже маленькая. Куда ты, черт тебя подери, смотришь, и чем занимаешься целыми днями, если даже не можешь уследить за таким спокойным ребенком, как София?
Хотелось добавить что-нибудь о деньгах, которые он зарабатывает, жертвуя своим здоровьем, но он разумно воздержался от подобных высказываний. И без того было ясно, что он наговорил лишнего. Когда они только поженились, он был уверен, что в их семье никогда не будет места пустым упрекам и замечаниям, он клялся себе, что не станет упрекать жену за то, что она не работает или не успевает следить за домом. Ему хотелось быть внимательным и заботливым, стать настоящей скалой, за которой его хрупкая Ирена могла бы спрятаться от всех жизненных невзгод. Однако сейчас ее равнодушное отношение к болезни Софии привело его в настоящее бешенство, и Шерлок сказал все то, что ему меньше всего хотелось произносить вслух.
Ирена застыла, сидя на кровати и глядя на него широко раскрытыми глазами.
– Шерлок, о чем ты говоришь, – почти шепотом заговорила она, и ее нижняя губа задрожала.
Можно было бы подумать, что она собирается спекулировать слезами, но Шерлок знал, как действует на его жену грубость – всякий раз, когда он повышал голос, ей становилось слишком страшно, и она едва могла себя контролировать. Или может, дело было не в страхе?
– Прости, милая, просто я совсем не ожидал, что найду ее в таком состоянии.
– Думаешь, я не пыталась ей помочь? Она не принимает ничью помощь, и ей не нужна ласка. Это продолжается примерно месяц, и я уже устала ходить вокруг нее на цыпочках. Почему ты сам раньше этого не заметил?
– А почему ты мне не сказала? Думаешь, мне интереснее смотреть на то, как Диана в очередной раз вылезает из своей кроватки? Чем показывать мне всякую ерунду, лучше бы рассказала о действительно важных вещах!
И этого также не стоило говорить. Она была права – ему действительно следовало приглядеться к Софии раньше. Однако то, что Ирена сказала правду, почему-то и разозлило его больше всего. Досада на самого себя вылилась в очередную ошибку, и он причинил жене еще больше боли.