Филипп продолжал:
– Мне-то самому все равно – мне уже никто не нужен. А она еще глупая – маленькая совсем. Эмма, я прошу тебя помочь ей вырасти. – Он смотрел прямо перед собой, словно боясь повернуться к ней. – Ты, вроде, нормальный человек, не тупая и не хлипкая. Такая, как надо. Я не все тут понимаю, но мне кажется, что ты могла бы потратить на это несколько лет. В общем, ей много и не надо. Только хвалить иногда, обнимать или что там еще ты делала… Ей же было хорошо, когда вы с ней играли, так что сама знаешь. Мы ничего не сможем дать взамен, но я знаю, что София не сумеет вырасти сама по себе, как это сделал я. Ну, так как? Не откажешься?
Она ничего не ответила, но он и не торопил ее. Однако когда молчание затянулось, Филипп все-таки посмотрел на нее, пытаясь разобрать в темноте, не заплакала ли она.
– Ты не плачешь случайно? Я не для этого все тебе рассказал.
– Нет, я в порядке, – глухо ответила она. – Знаешь, Филипп, я бы и так сделала для твоей сестры все, что только смогла бы. Хотя сейчас, когда у меня есть твое разрешение, мне стало гораздо легче. Если бы у меня был такой брат, то мое детство прошло бы гораздо лучше.
Филипп только ухмыльнулся, а потом поднялся со стула и поправил штаны.
– Я уже спать хочу, – заявил он, закладывая руки в карманы. – Выпустишь меня?
Пить в будние дни Эмма не любила. Вообще, она и по праздникам редко брала в руки бокал, но теперь для этого имелся особый повод.
Разговор с Филиппом прояснил очень многое, но при этом оставил даже больше вопросов. Откровенность этого почти взрослого человека с манерами испорченного подростка было крайне нелегко заслужить, и Эмма понимала, что поговорив с ней так честно и искренно, Филипп, можно сказать, оказал ей честь.
Наверное, его впечатлили эти странные и нехарактерные для женщины манеры, которые Эмма невольно демонстрировала каждому, кто ее видел. Впрочем, сейчас думать об этом было слишком поздно – она уже накрепко связалась с этими детьми и приняла на себя этот груз. Разумнее было бы вообще перестать видеться с ними, уйти пока не поздно – сделать то, о чем просила ее Мэйлин. Но как оставить Софию? Как можно закрыть глаза на одиночество маленького ребенка?
С другой стороны, для нее самой это оборачивалось губительной неизвестностью. Кто знает, как может повести себя ревнивая жена. К тому же, как она станет приходить в тот дом, когда ей найдут замену? Эмма отложила в сторону полупустой бокал и поднялась с постели. Нужно пойти вниз и позвонить маме, узнать, сколько еще есть времени и на что можно рассчитывать.
В фойе было пусто – в поздний час здесь находился только скучающий сторож, который тихонько дремал за стойкой.
Эмма зашла в стеклянную кабинку и закрыла за собой дверь, надеясь, что ее разговор будет не слишком сильно мешать спящему человеку.
– Мама, ты не спишь?
Глупый вопрос. Разумеется, она не спала, если сняла трубку.
– Нет, Эмма, я еще не легла. Что случилось?
– Я хотела спросить, когда Инесс должна родить.
– Зачем тебе это?
Не рассказывать же все по телефону. Хотя, Эмма не была уверена в том, что смогла бы объясниться даже с глазу на глаз.
– Интересно.
– Срок подходит в конце сентября. У нее, наверное, будет двойня. Врач сказал, что прослушивается два пульса.
Эти подробности были абсолютно бесполезными, но она не смогла пропустить их мимо ушей. Счастливая Инесс – у нее будет два малыша. Зная с самого детства, что завидовать нельзя, Эмма все равно ощутила ядовитый укол, который проник куда глубже, чем она могла предположить.
– Понятно, – потухшим голосом ответила она.
– Детка, с тобой все в порядке? Точно?
– Нет, мама, со мной еще не скоро все будет в порядке, но я обещаю, что справлюсь. Еще хотела кое-что спросить. Можно?
Сквозь шорох и шуршание донесся глубокий вздох, за которым последовало:
– Конечно, о чем угодно, родная.
– Ты ведь не оставишь меня, если все ополчатся против?
– С чего такие мысли?
– Просто скажи мне, как ты поступишь, если все кругом будут твердить, что я неправа.
– Я буду с тобой, ты же моя дочь.
«Тогда почему сейчас ты не со мной? Почему ты знаешь все о чужой девушке, а о моих проблемах тебе приходится спрашивать? Мама, задержись на минутку, хотя бы попытайся побыть со мной по-настоящему…»
– Спасибо.
– У тебя намечаются какие-то проблемы? Что тебя тревожит?
– Нет, какие у меня могут быть проблемы. Просто я в странном настроении, вот и все.
– Эмма, – голос Эмили звучал взволнованно – я тебя чем-то обидела?
– Ну, что ты такое говоришь, – прикрывая глаза, покачала головой Эмма.