Проблемой было соединить эту боль с той давней, о которой Митя ничего не помнил. Боль от потери отца была тем самым первым и главным предательством. Митя его не помнил, поэтому не мог обнаружить его причастности к своей слепой в буквальном смысле ярости. Выход, развитие эмоции (падение эмоциональной температуры) происходит из перехода ярости в гнев и позже злость, уже вполне переносимое и контролируемое чувство. Но чтобы случился этот переход, нужно сузить масштаб ярости ко всему миру до злости на женщину-кардиохирурга, перейти от вселенской ярости к злости на конкретного человека – отца. Это сложное психологическое действие, и процесс иногда совершенно недоступный. Именно поэтому обиженные люди срываются на всех подряд.
Психолог решил помочь Мите. Они много раз говорили на сеансах о чувствах к отцу, но пробиться к ним по-настоящему не получалось. Даже сильная боль из-за текущих событий, которая распаковывает «погребенные» и забытые чувства, пока никак не помогала. Косулин решился воспользоваться зеленым хлопком и спуститься в чертоги памяти Мити, откопать в них образы и чувства и донести их аккуратно в сознание. На словах план был хорош, но он понятия не имел, когда снова попадет в Митю и сможет ли сделать то, что собирался.
И тут Косулин впервые всерьез задумался, что, возможно, он не сошел с ума и не мутировал из-за ковида, а использует новый метод – проникновение внутрь психики клиентов для того, чтобы им помочь.
Подобные предположения пугали психолога, они в корне противоречили той терапии, которую он изучал и практиковал: равные позиции с клиентом, отсутствие суггестии (техник внушения), сотрудничество и осознанность. Клиент – не объект воздействия, а партнер в диалоге. Он еще с давних времен, когда его практику составляли в основном психиатрические клиенты, избегал малейших вмешательств, которые могли быть неправильно поняты. Косулин пресекал любые фантазии клиента о том, что психотерапия – магический процесс. «Магия» часто оборачивалась проблемами. Не любим мы на самом деле, когда кто-то, кроме биг даты, лезет к нам в мозг. На биг дату нам плевать, потому что она не персонифицирована, другое дело – вполне конкретный человек, психолог Саша Косулин внутри своего клиента Мити.
Однако, было нечто, что действовало само собой, без воли Косулина или Мити. Пресловутое психическое поле заряжало события так, чтобы из них могло получиться что-то путное. Как будто что-то шептало психологу, подсказывало: вот-вот и ты поймешь, как это работает. А потом вновь путались карты и возникали новые переменные. Мозг Косулина склонялся к версии своего помешательства. Она выглядела на порядок разумней профессиональной мутации и уютно укладывалась у Косулина в голове. Безумие объясняет все и ничего одновременно. В этом его парадокс.
Конечно, он мог рассказать Мите о том, что происходит. Несколько раз даже пробовал начинать с традиционных психологических оборотов: «Если бы я был тобой», «Когда я тебя слышу, я чувствую...». Но все эти фразы были далеки от реальности зеленого хлопка и тотального слияния с чужим телом и психическим аппаратом.
Косулин пока не решался, хотя иногда думал, что, возможно, это помогло бы Мите простить себя. Спятивший психолог – отличный пример: раз уж профессионалы так уязвимы, то Мите точно можно потерять на время контроль.
После очередной встречи с Митей, у Косулина был часовой перерыв и он собирался идти обедать в кафешку напротив офиса. Участковый терапевт вторил фитнес-тренеру: надо есть белки. Косулин белки любил, но не в терапевтической дозе, а в кафешке подавали вкусный фасолевый суп.
Но сегодня белкам из фасоли не суждено было пополнить запасы психолога. Как только за Митей закрылась дверь, Косулин сразу влетел в него. Глубокий вдох, короткое сжатие на месте горла, зеленый хлопок – и он на месте. Надо сказать, что в Мите он уже обжился, как бы странно это ни звучало. Не теряя времени, Косулин попытался погрузиться вглубь.
В университете, когда он изучал психологию памяти, его потрясла информация о том, как восстанавливается сознание у пациентов после электросудорожной терапии. Современная ЭСТ непохожа на ужасы из «Пролетая над гнездом кукушки», хотя приятной эту процедуру не назовешь. Зато она работает в случаях, когда нейролептики не действуют. Так вот, пациенты после ЭСТ приходят в себя не сразу, а постепенно загружая память: сначала им на уровне трех лет, потом пяти, потом постепенно они приходят в актуальный возраст. То есть сознание и память загружаются историческими слоями. Косулину предстояло загрузить нижний уровень – папа умер, когда Мите было четыре года.