Арабелла погрузилась в молчание, забавляясь с травинкой.
Борис, пристроившись на локте, изучал ее прославленный профиль. Считалось, что у Арабеллы самый красивый рот во Франции, где он был увековечен в рекламе зубной пасты, снятой, когда ей исполнилось всего шестнадцать. Эту рекламу показывали до сих пор – полные, влажные, красные губы и сильные, белые, идеальные зубы. Борис почувствовал, как у него напрягается член.
– Расскажи мне еще, – попросил он. – Вы что, все лето этим занимались?
– Да, по ночам в кровати – но нам приходилось соблюдать осторожность, потому что Дениза не могла держаться тихо. А потом случилось ужасное. Мой дядя – он был ее отчимом, здоровенный страшный мужик – про нас узнал. Думаю, он что-то услышал в нашей комнате ночью. Точно я не знаю, но потом он нас увидел – как-то раз последовал за нами сюда и понаблюдал. Тем же вечером он остался со мной наедине и рассказал о том, что увидел. Он пригрозил рассказать моим родителям… если я только не позволю ему побыть со мной. Я сказала ему, что никогда еще не была с мужчиной, что я девственница… а он все говорил, что не причинит мне боли. Я спросила, как он это проделает, не причинив мне боли, если я девственница, и что, если я от этого забеременею. Тогда он сказал, что не будет заниматься со мной любовью, а просто обнимет меня, прижмет поближе. В общем, я была так напугана и растеряна… еще я подумала, что если мои родители узнают, это их убьет. Следующим днем была суббота, а по субботам мы – то есть женщины – я, Дениза и моя тетя – всегда ходили в деревню на рынок. Дядя велел мне сказать им, что я больна и не смогу пойти, – а потом оставаться в постели.
Какое-то мгновение казалось, что Арабелла не хочет продолжать, но у Бориса теперь имелись собственные причины для настойчивости.