– Гм. – Борис еще немного подумал, затем вздохнул. – Ладно, мы используем вставки с дублерами. В общем, когда мы доберемся до крупных планов – эрекции, проникновения и тому подобного, – мы снимем кого-то другого. Уверен, лицевой материал ты сможешь классно проделать.
– Да, непременно, – сказала Арабелла, протягивая руку и касаясь его в знак благодарности. – Все будет классно, обещаю тебе. – Она подняла на него свои огромные серо-зеленые глаза и грустно улыбнулась. – Мне так жаль, Борис, – ты ведь знаешь, как я всегда стараюсь сделать то, что ты хочешь. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, – тихо добавила она, опуская глаза.
Внимательно наблюдая за переменами, происходящими с Арабеллой, и по-прежнему чувствуя свою уже совсем нешуточную эрекцию, Борис вдруг понял, что смотрит на все это глазами Сида, припоминая интенсивную образность, которую тот использовал: «Просто фантастика – заставить прекрасную лесбиянку кончить», и тому подобное. На секунду он даже задумался о том, чтобы испытать это реально, так сказать, пострадав за Сида. Однако более сильное чувство взяло верх. Испытывая к Арабелле такую искреннюю привязанность и ощущая столь настоятельное требование у себя между ног, Борис счел почти невозможным поверить в то, что ей это понравится. Он задумался о том, что будет, если он ее попросит… станет клянчить… умолять… взывать к ее дружбе, преданности… поклянется, что это вопрос жизни и смерти… Или, допустим, скажет, что она сможет оставаться сверху – чтобы не чувствовать, будто над ней господствуют. Его возбужденный член уже пришел в состояние, описываемое онанистами как «пульсирующая припухлость», и Борис также вдруг понял, что последние две недели – в основном из-за подготовки сценария и предпроизводственной работы – он не удосуживался хоть немного потрахаться.
– А знаешь, почему я так тебя люблю? – спросила Арабелла, снова взглянув на него. – Или, по крайней мере, знаешь ты одну из причин, почему я так тебя люблю? Потому что ты всегда принимаешь меня такой, какая я есть. Правда?
– Гм, – промычал Борис, уже вовсе в этом не уверенный, и неловко заерзал.
– И я знаю, что тебе нравятся женщины, – продолжала Арабелла. – А также что порой ты и обо мне можешь думать в таком плане. В смысле, как о женщине. Да, у меня действительно есть определенные женские качества – или, позволь уже мне употребить более подходящее выражение, качества инь. – И тут, то ли через чудесно-интуитивное осознание, то ли потому что она реально это ощущала, Арабелла потянулась и положила руку на его брюки и на напряженную, твердую как кол мышцу под ними, поднимая к нему свое прекрасное лицо с доброй и лучистой улыбкой. – Это на Арабеллу?
Борис, который обычно бывал в этом отношении довольно пресыщен, ощутил неисчислимые уколы досады, когда его член задрожал и подался назад от ее прикосновения, точно от слабого электрошока.
– Я начинаю думать, что да, – признал он.
– Ах, Борис, ты просто чудо, – с волшебным смехом сказала Арабелла, после чего медленно расстегнула ширинку и вынула член – аккуратно его держа и внимательно изучая. – Ты только посмотри на него – весь жаждет и пульсирует – а деваться ему некуда.
– Ты хочешь сказать, некуда кончить, – ответил Борис, пытаясь поддерживать наружность галантного кавалера, хотя он уже начинал подозревать, что Арабелла – одна из главных в мире членомучительниц.
– Ну почему они всегда такие большие? – спросила Арабелла, склонив голову набок. Губки у нее были надуты, точно у маленькой девочки, пока она изучала член. – Быть может, если бы они не были такими большими, я бы смогла это сделать.
– Извини.
– Нет-нет, chéri, – рассмеялась Арабелла. – На самом деле он идеален. Хотела бы я иметь точно такой же. И посмотри, он так голоден, – она коснулась поблескивающей капельки на головке, – что даже слюну пускает. – Тут Арабелла вздохнула и посмотрела на Бориса, теперь уже твердо держа член правой рукой. – Обещаю тебе, когда-нибудь мы обязательно этим займемся. Не сейчас, это будет слишком скверно для картины, но когда-нибудь… – Она захихикала и добавила: – Быть может, если я буду сверху… – Ее внимание вновь обратилось к напряженному члену. – Но сейчас мы должны сделать так, чтобы он не пульсировал, не болел и все такое, да?
– Да, – с надеждой согласился Борис.
– Это действительно прекрасная штуковина, – признала Арабелла. Затем, закрывая свои огромные чарующие глаза и увлажняя тяжелые красные губы, она открыла рот и медленно, нежно ввела туда член.
Теперь, когда это и впрямь должно было случиться, Борис вздохнул с облегчением. Он готов был кончить немедленно, однако чувствовал, что это неким абсурдным образом будет нечестно по отношению к Сиду, а также, еще более абсурдным образом, по отношению к бесчисленным Сидам во всем мире. А потому Борис откинулся назад и, пытаясь извлечь из этого определенную эротическую выгоду, стал наблюдать, как немыслимо-прекрасный, международно знаменитый рот Арабеллы сосет его член.