Тем воскресным днем также пытался дозвониться своей матушке один молодой человек, которого Борис привел с собой на вечеринку. Звали молодого человека Гровер Морс, и родом он был из Мейкона, что в штате Джорджия. Красивый, завороженный звездами парнишка семнадцати лет, Гровер работал вторым помощником режиссера на съемках картины, которую Борис только что закончил, – на той части натурных съемок, что производилась на Дальнем Юге.
Обязанности у второго помощника примерно те же, что и у мальчика на побегушках, – приносить кофе режиссеру, стулья гостям, стучать в двери актерских гримерок, когда камера готова, а также делать мириады других вещей. Главные качества высококлассных «вторых», как их обычно называют, следующие: во-первых, предвосхищать требования или потребности членов компании; а во-вторых, быть в связи со всем этим делом шустрыми и радостными – но не настолько радостными, чтобы стать назойливыми. Вряд ли следует говорить, что великий второй – птица куда более редкая, чем хороший режиссер или актер. А потому, когда Гровер Морс проявил на этой самой требовательной и неблагодарной из работ исключительный талант, Борис предложил парню отправиться на Побережье вместе с компанией, а также высказал уверенность в том, что его ждет прибыльное будущее в киношных делах. Гровера убеждать не потребовалось, а вот его любящую матушку – еще как. Поскольку он был еще сущим ребенком (только-только семнадцать исполнилось), да и дальше границ округа еще никогда не бывал, мамаша испытывала вполне понятные опасения на предмет его отъезда в Голливуд, прославленную греховно-праздничную столицу мира. Борис, понятное дело, сумел дать ей бесчисленные заверения – в число которых входило то, что сын позвонит ей, как только прибудет на место. Так уж получилось, что прибыли они в воскресенье днем – и, поскольку Борис был приглашен на вечеринку к Лесу Харрисону, прямо из аэропорта они отправились в особняк Хрена Моржового в Малибу, где – опять же так получилось – вечеринка была в самом разгаре. Борис немедленно напомнил Гроверу о необходимости позвонить матушке.
– Воспользуйся телефоном вон там, – сказал Лес, ткнув пальцем в сторону нескольких дверей ближайших спален для гостей.
Парнишка послушно вошел, закрыл за собой дверь, сел на одну из пары кроватей и стал звонить. Комната была большая, из-за опущенных штор там царил полумрак, а потому только когда телефонистка сказала, что Гроверу придется пять-десять минут подождать и что она ему перезвонит, он вдруг понял, что не один в комнате. На другой кровати лежала раскинувшаяся на спине женщина. Если не считать затененного мерцания светлых волос и поднятой ко лбу руки, ничего такого особенного было не различить.
Гровер очень тихо повесил трубку – однако при этом звуке Анджела зашевелилась и с прищуром глянула на него из-под ладони.
– Я тебя не знаю, – с пьяной невнятностью выговорила она.
– Да, мэм…
– Тогда какого черта ты здесь делаешь?
– Простите, мэм, я не видел вас, когда вошел. Я просто воспользовался телефоном.
– Телефоном, значит?
– Да, мэм…
Поскольку Анджела, как ему показалось, продолжала глазеть на него – на самом деле она просто пыталась взять его в фокус, – Гровер почувствовал себя обязанным сказать:
– Я звонил домой, маме. Телефонистка сказала, что мне придется подождать.
Анджела издала краткий злобный смешок.
– А в чем дело – у тебя что, тоже проблемы?
– О нет, мэм. Я просто должен дать ей знать, что добрался сюда и что со мной все хорошо. – Гровер встал. – Пойду посмотрю, не удастся ли мне воспользоваться другим телефоном. Простите, что я вас потревожил.
Анджела приподнялась на локте и откашлялась.
– Слушай сюда, сынок, – сказала она уже более отчетливо, – как бы тебе понравилось выебать Анджелу Стерлинг?
– Простите, мэм?
– Я сказала: как бы тебе понравилось Анджелу Стерлинг отьебать?
– Вы имеете в виду… кинозвезду?
– Ее самую.
Гровер, не на шутку смущенный, затоптался, бросая на нее вороватые взгляды. Он неловко покашлял, почесал в затылке.
– Э-э, мэм, честно говоря, просто не знаю, что сказать…
– Скажи «да» или «нет», – прорычала Анджела. – Но только будь до хуя уверен, что говоришь «да». На сегодня я уже досыта говна наглоталась. А теперь запри дверь и подойди сюда.
– Хорошо, мэм.
Пять-десять минут спустя, когда парнишка застегивал рубашку и ширинку, а Анджела приводила себя в порядок в ванной, раздался звонок, и Гровер стал говорить по телефону со своей матушкой: