Борис застонал, прижимая ладонь ко лбу.
– О боже мой…
– Я просто в это не верю, – сказал Тони. – Пидор! Чертов черный пидор!
Фераль возобновил свои радостные кивки.
– Хаджи не любить девушка, да?
– Да, – устало отозвался Борис. – Хаджи любить мужчина, верно?
– Да, Хаджи любить мужчина.
– Хорошо-хорошо. – Борис не мог припомнить подобного затруднения из всего своего опыта режиссуры. – Итак, возникает чертовская проблема. Скажи мне, Фераль, гм, а каких именно мужчин он любит? То есть как насчет других сенегальцев – кто-нибудь из них ему нравится?
– Нет-нет, Хаджи они не нравиться. Хаджи нравиться белый мужчина.
– Сильный белый мужчина, да?
– Нет-нет, слабый белый мужчина… как женщина, но мужчина, да?
– Гм. – Борис был не на шутку обескуражен, – Черт, Тони, по-моему, у нас куча проблем. То есть где, черт возьми…
Но Тони вдруг щелкнул пальцами, и лицо его прояснилось.
– Есть контакт! Хо-хо, Б., деточка, просто назови меня мистер Ебаный Сват! Ну как, готов?
– Валяй, Тон, – терпеливо произнес Борис.
– Тогда врубись… Никки Санчес!
8
Когда продюсер Сид Крассман прибыл в тот день в окрестности съемочной площадки, его захватила врасплох целая череда в высшей степени неуместных событий. Первое случилось, когда Сид, ища Бориса, остановился у трейлера, порой использовавшегося в качестве конторы, открыл дверцу – и обнаружил там Тони Сандерса. Сценарист лежал на кушетке, и его член целовала и ласкала незнакомая Сиду девушка в черных трусиках и черном же лифчике. Сид быстро захлопнул дверцу и направился в сторону съемочной площадки, то и дело оглядываясь на трейлер, пока чуть было не споткнулся об еще один половой акт. Здесь опять была девушка в черных трусиках и лифчике, энергично сосущая член гиганту Ахмеду. Пока Сид, бормоча что-то невнятное, обходил их, его взгляду случилось упасть на съемочную площадку, где он ясно увидел, как у самой камеры великий художник-постановщик Никки Санчес жадно сосет член еще одному черному великану, громадному Хаджи.
– Что за дьявольщина здесь творится?! – проревел Сид, обращаясь к Фредди Первому.
Случись эти инциденты на съемочной площадке – то есть перед камерой, – это было бы вполне понятно. Однако они происходили не перед камерой – и в три часа дня. Это уже было совершенно недоступно пониманию Сида. Оргия! Вакханалия! Это могло свидетельствовать только об одном – о полном коллапсе организационной дисциплины, жизненно важной для эффективного производства.
– Где, черт его побери, этот блядский режиссер?! – гневно вопросил Сид. – Я в жизни своей не видел, чтобы разом столько хуев сосали!
Фредди Первый объяснил суть проблемы – и как она была улажена.
– Да? В самом деле? – Сида терзали сомнения. – А как насчет Тони Сандерса? Я точно знаю, что уж у него-то без проблем встает! И потом – его даже в картине нет!
– Верно, – сказал Фред. – Ну, я думаю, они с мистером Адрианом просто прикинули, что раз уж девушка здесь и ей уже заплачено, нет смысла зазря деньги расходовать.
– Жопа моя, деньги расходовать! Все это безобразие на счет картины отнесено не будет! Так где же, черт побери, Борис – ему тут тоже где-то отсасывают?
– Нет, сэр, он в туалет вышел.
– Сколько сцен вы отсняли после ланча?
– Ну, гм, мы пока над первой работаем – из-за такого неожиданного развития…
– Ты хочешь сказать, что вы после ланча еще ни единого дубля не сняли? – Сид гневно и хмуро глянул на наручные часы. – Боже милостивый, дьявол, ведь нам картину делать надо! А тебе положено делать так, чтобы тут все работало!
– Да, сэр, мы уже было все настроили – а потом такое неожиданное развитие…
– «Неожиданное развитие»! Ты называешь приглашение пидора на роль… кого он там, дьявол, играет… ты это неожиданным развитием называешь? – Он снова взглянул туда, где Никки и Хаджи по-прежнему были сцеплены в пылком объятии, затем с выражением острого отвращения на лице отвернулся. – Боже, как это омерзительно! Никки Санчес! Три награды Академии! Знаешь, если бы я собственными глазами это не увидел, никогда бы в жизни не поверил.
Фредди Первый пожал плечами.
– Ну, думаю, кто-то должен был это сделать.
– Должен был это сделать! Проклятье, да он это обожает! Ты только посмотри на него, господи Иисусе!
– Ну да, я как раз об этом и говорю. Пожалуй, нам повезло, что он это обожает. Потому что до этого мы были в настоящей беде.
– До этого! Были! – разбушевался Сид, с силой хлопая себя по часам, а затем тыча в грудь первого помощника. – Три пятнадцать, а у вас еще ни одного дубля нет! Вы прямо сейчас в настоящей беде, приятель!