Бороду пришлось отстричь, сначала кое-как портняжными ножницами, а потом аккуратно и неприлично коротко. Теперь она едва ли доставала ему до груди.
В другой раз он неправильно понял слова посетительницы, седовласой женщины с неестественно прямой спиной и горделивым взглядом.
— Сделайте эти туфли красивыми. Сегодня я иду на очень важную встречу.
Когда вечером она вернулась с высокой прической и в ярко-красном брючном костюме, Весельчак сообщил, что теперь ее туфли не будут выглядеть так скучно. Но она почему-то раскричалась и заявила, что Весельчак испортил какого-то Валентина.
В тот момент как раз заглянул Итан и охнул почти так же, как дама перед этим. Работа безусловно производила впечатление. До этого простые красные туфли из гладкой кожи теперь были по бокам украшены золотистым металлическим павлином с черными камнями в хвосте и покрыты россыпью переливающихся блесток по всей поверхности.
Итан попытался уладить конфликт, но дама ничего не хотела слышать. Перед тем как уйти, она запустила в гнома этой туфлей и пообещала такого, о чем в приличном обществе не принято говорить вслух.
— Ох, Чак! — печально вздохнул Итан, поднимая с пола вторую туфлю. — Нужно было всего-то убрать потертости и, может, поменять набойки. Я не смогу скрыть это от отца. Достанется нам обоим. — Он вышел с поникшими плечами, даже не сообщив, зачем приходил.
Чак лишился недельного заработка, а Итан не появлялся в мастерской несколько дней.
Спустя еще некоторое время гном привык выполнять работу строго по инструкции и называть себя Чаком. Привык быстро, но все еще скучал по дому и хотел бы рассказать о себе правду, вот хотя бы Итану. Но знал, что никто не примет его слова всерьез, а только покрутят у виска. Итан почти каждый день просил разрешения просто посидеть в мастерской после школы. Он забирался на стол и под светом единственного окна под потолком утыкался в учебник. Гном не возражал: ему было жаль парня. Когда редкие односложные разговоры касались его отца, Итан замыкался и отводил глаза. Чак видел, что Итан боится отца, и опасался строить предположения почему. Может, это и нормально в Грустном мире, но в картину мира Чака не укладывалось.
В один такой день Итан все же продвинулся дальше «эммм» и «да».
— Что это у вас? — спросил он, и Чак вздрогнул от испуга.
— Да ничего-ничего. — Сам не знаю, зачем прячет содержимое, гном поспешно свернул рисунок и убрал под стол.
— Мне показалось, что это вы нарисовали корону. Извините! — Итан покраснел, явно испугавшись своей внезапной смелости, и быстро ретировался.
Чак снова достал рисунок и покрутил его перед собой, то вверх ногами, то поворачивая в стороны. Где парень увидел корону? Если только представить, что это вид сверху.
Вскоре в мастерскую заскочила хорошенькая девушка, напомнившая Чаку Белоснежку. Темноволосая и улыбчивая в черном свободном пальто, прихваченном поясом.
— Здравствуйте! — сказала она, спустившись со ступенек. — Я за туфлями. Мама отдавала ремонтировать каблук. — Тут она заметила Итана, сидящего на старом комоде, у стены. — О, привет! Мы с тобой в одной школе.
Итан кивнул и покраснел. Девушка все с той же улыбкой забрала туфли, сверкнув безупречным маникюром, заплатила Чаку больше положенного, помахала Итану и ушла, взмахнув длинными волосами.
Как только захлопнулась дверь, Итан застонал и уронил голову на руки.
— Хм, почему же ты не заговоришь с ней?
Итан молча покачал головой. А Чак подумал о Тихоне, вот кто мог бы помочь парню. Романтика, цветы и серенады — это все по его части. Чак представил, что бы сказал брат, и как будто почувствовал в себе его частичку.
— Если ты так и будешь молчать, она никогда не узнает, насколько тебе нравится.
Парень поднял голову:
— Откуда вы знаете?
— Мой брат всегда так же розовел щеками при виде девушек.
— И что же мне делать? Я с вами-то двух слов связать не могу, — сказал Итан и снова покраснел.
Чак взял уже готовый ботинок и принялся начищать его, стараясь не смотреть на Итана, чтоб еще больше его не смущать, и предложил:
— Так обратился бы к магам, настойка смелости или сироп из растопыр-травы — и нет проблем. Сделаешь первый шаг…
— Ну вот и она так же себя поведет… — сказал Итан еле слышно.
Чак не уловил нить разговора и поднял глаза на Итана: