Груз 200
ГРУЗ 200
Рассказ -- Знаешь, Тимофей, по-моему я начинаю понимать гомосексуалистов. -- Олег Бортников нервно закурил. -- Кх... -- Прозвучавшее заявление слегка шокировало Тимофея. Он машинально покосился на свое отражение в книжном шкафу и тут же успокоился. -- Я на днях у себя на даче наблюдал одну потрясающую картину, -- Бортников глубоко затянулся. -- До сих пор нахожусь под впечатлением. Хочешь, расскажу? Тимофей пожал плечами. -- Ты как относишься к курицам? -- В каком смысле? -- В общем. -- Никак. -- Вот, я тоже никак не относился, -- почему-то обрадовался Бортников. -- А тут, представляешь, сижу себе позавчера у пруда, о жизни размышляю и вдруг вижу: соседская курица, голенастая такая, по траве выхаживает, лягушат лопает. Малюсеньких таких, -- Бортников вытянул перед собой слегка разведенные большой и указательный пальцы . -- Хап, и в себя. Хап, и в себя. Равнодушно, будто робот какой-то... пожирательный. Жуткая картина... -- Ну и ?.. -- привычно сделав вид, что ничего не понимает, протянул Тимофей. -- Конечно, -- тебе с женой повезло-о, -- неожиданно обиделся Бортников и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Тимофею стало искренне жаль друга, но слов утешения искать не хотелось. Что ни говори, каждый умирает в одиночку. -- Мальчики, за стол! -- ласково-повелительно донеслось из гостиной. Тимофей вздрогнул. -- Черт, как приятно, когда вот так... -- встрепенулся Бортников и вскинул грузное тело. -- Отличный разведпризнак, старина. Не так ли? -- Лицо его расплылось в добродушной улыбке. -- Отличный... -- несколько раз кивнул головой Тимофей и тоже встал. Жена Тимофея, Инга, стояла у накрытого стола и любовалась своей работой. -- Вот это я понимаю, -- пророкотал Бортников и взялся за спинку стула. -- Завидую я тебе, Тимофей... -- Мама, веди Сережу! -- Инга, изящно изогнувшись, будто большая томная кошка, крепко обвила руками шею мужа. - - Ну как? -- Блеск. -- Тимофей смущенно высвободился из объятий и сел за стол. -- Будет дождь. Я знаю, к обеду обязательно натянет дождь. -- Римма Матвеевна , мать Инги, вошла твердой мужской походкой. Пятилетний внук, будто слоненок, семенил сзади, держась за пояс строгого шерстяного платья. Тимофей уперся глазами в тарелку. -- Завидую я по-доброму вашему зятю, Римма Матвеевна... -- Бортников протянул руку к бутылке шампанского. -- Есть чему. -- Льстец, -- промурлыкала Инга и села рядом с мужем. -- Я отдала ей все самое лучшее. -- Величественно посаженая голова матери едва заметно повернулась в сторону зятя. Тимофей пододвинул к себе рюмку. -- Папа, ты привезешь мне из Америки индейца? -- Сережа, не выпуская из рук пояса, вскарабкался на стул. -- Привезу. -- Тимофей налил себе и другу по полной. -- Не много? -- покосилась Инга. -- Нам лететь... -- Не много. Хлопнуло шампанское. -- Дамы, попрошу ваши фужеры... -- Бортников приподнялся. -- Как говорится, на дорожку... -- Спасибо, Олежик, -- Инга вся цвела. -- "Канапе"? -- И салатика с лобстером... -- Бортников шумно вздохнул всей грудью. Тимофей пристально посмотрел на сына. Тот все еще сжимал в кулачке кончик пояса. -- Ну, будем. -- Тимофей, не чокаясь, выпил. -- Нет, ну никогда он не подождет остальных! -- огорчилась Инга и беспомощно посмотрела на мать. Та промолчала. -- Давай, хоть ты, Олежик. -- Инга протянула фужер. -- И пожелай нам удачи. -- Ну , за удачу! -- подражая голосу киногероя, рявкнул тот и опрокинул в себя содержимое рюмки. Дамы выпили не спеша. -- Документы. Главное -- документы, -- принялась разрабатывать новую жилу мать. -- Помню, мы с твоим папой... -- Мне надо позвонить... -- Тимофей встал. -- Извините. -- Только долго не болтай, -- набитым ртом пробормотал Бортников и на всякий случай подмигнул. Тимофей прошел к себе в кабинет и плотно закрыл дверь. -- Господи... Он подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Стало немного легче. " Да, по-настоящему опасно не само падение, а резкая остановка в конце", -- подумалось почему-то. -- Тима, мы же ждем... -- буквально через минуту послышался за дверью голос Инги. -- Иду-иду! Компания, было видно по всему, сплотилась еще больше. Сердце Тимофея привычно защемило. -- Дядя Олег, дядя Олег! А вы с папой много бандитов убили? -- Сережа, став ногами на сиденье стула, оживленно жестикулировал. -- Много. -- Миллион? -- Ну, это ты, брат, хватил. -- А сколько? -- Мы не считали. Правда, Тимофей? -- Сережа, сядь, так некрасиво. -- Не хочу. -- Сядь. -- Бабушка... Тимофей посмотрел на настенные часы. -- Пора собираться -- через пятнадцать минут такси. Все замолчали. Будто услышали весть о конце света. -- Эх, не отказался бы с вами прокатиться, но дела... -- первым нарушил молчание Бортников и налил себе еще. -- Доченька, только не оставляй без присмотра вещи... Тимофей пошел в спальню за чемоданами. Прощаясь в прихожей, все чувствовали некоторую скованность. Даже обычно шумный Бортников явно пребывал не в своей тарелке. -- Ну, Тимофей, ни пуха... -- К черту. -- Тимофей обнял друга. -- Не поминай лихом... -- Что ты, через две недели увидимся... -- Папа, ты не забудешь про индейца? -- Не забуду. -- Тимофей наклонился и как-то неловко поцеловал сына в лоб. -- Будь умницей. Римма Матвеевна с торжественным видом перекрестила дочь. В такси Тимофей неожиданно для себя уснул. Как всегда -- без снов. Инга несколько раз отвечала на звонки по мобильному. Когда самолет набрал высоту, Тимофей отстегнул ремень, достал из кейса "Компромисс" Довлатова и открыл наугад. "Женщины любят только мерзавцев, это всем известно. Однако быть мерзавцем не каждому дано...", -- выхватил глазами первое попавшееся место и, прищурившись , задумчиво посмотрел на жену. Та со скучающим видом листала "Космополитен". -- Инга, по-моему, нам нужно поговорить, -- Тимофей тронул жену за руку. -- Опять... -- раздраженно протянула та и резко захлопнула журнал. -- Сколько можно... -- Я тебя прошу. -- Отстань. В висках Тимофея тяжело застучало. -- Как знаешь. -- Он сунул книгу обратно в кейс и прикрыл ладонью глаза, стараясь справиться с тошнотворным приступом тревоги. -- Послушай, -- Инга примирительно положила руку мужу на плечо, -- ты же знаешь, я хочу как лучше. -- Но я вполне смог бы с этим жить. -- А обо мне ты подумал? -- Извини... Они долго молчали. -- До тебя не достучаться, -- первой нарушила молчание Инга. -- Да, до меня не достучаться, -- не стал возражать Тимофей, и они вновь замолчали. Над Варшавой шел дождь. Самолет сделал несколько кругов, прежде чем зайти на посадку. В салоне воцарилось тягостное напряжение. -- Права была мама, -- Инга вцепилась мужу в руку. Тимофею хотелось возразить, но он не стал этого делать. -- Успокойся, -- сказал лишь. Приземлились благополучно. -- По-моему, мы здесь надолго, -- наблюдая, как за стеклами иллюминатора ветер яростно рвет полотно дождя, сказал Тимофей. И не ошибся. В зале ожидания, куда до улучшения метеусловий переместили незадачливых пассажиров рейса В2 897, было многолюдно. Тимофей скользнул взглядом поверх голов, выбирая место поукромнее. Это оказалось не так просто. -- Вот туда, -- наконец отыскал он глазами два пустующих кресла у стены. Расположившись, они привычно занялись каждый своим делом: Тимофей уткнулся в книгу, Инга принялась вертеть головой в поисках знакомых . Как всегда, ей повезло. -- Смотри, это же Гриша Ильницкий! -- возбужденно дернула она мужа за рукав. -- Да? -- Тимофей не стал отрываться от книги. -- Я видел. -- Ты... -- Инга от возмущения чуть не захлебнулась воздухом. -- Ну нашлись же... -- как ни в чем не бывало сказал Тимофей. Гриша тоже их заметил. Его прилизанная, с кокетливым хвостиком голова качнулась в приветствии. Инга заерзала на месте. Ей явно не сиделось. -- Я пойду, поболтаю, -- наконец не выдержала она. -- Иди... -- Послушай, ведь это лучшая в мире клиника. -- Я знаю... -- Так я пойду? -- Иди. Инга, дефилируя среди вытянутых ног, поплыла между рядов. Тимофей проводил жену взглядом и отложил книгу в сторону . Долго сидел с отрешенным видом, затем достал из кармана обратный билет, разорвал в клочья. Вновь задумался... И тут новый приступ тревоги сжал его сердце. Он вскинул голову, стараясь понять в чем дело... Смех... Он понял, его больно ударил смех. Это был смех Инги. Он узнал бы его среди тысяч -- звонкий и слегка гортанный перелив. Тимофей нахмурился и резко встал. Инга бросила настороженный взгляд. Он жестом показал, что хочет пройтись. Та кивнула. В баре было накурено и многолюдно. Тимофей устроился за стойкой, заказал сто водки и залпом выпил. Тревога понемногу улеглась, уступив место липкой дремоте. Тимофей закрыл ладонью глаза и оперся локтем о стойку. На лбу его выступил тугой треугольник вен. -- Извините, вы не могли бы сказать который час? -- неожиданно раздалось справа. Тимофей даже не шелохнулся -- Я у вас спрашиваю, -- будто прочитав его мысли, подтвердил голос. Тимофей приоткрыл глаза и покосился на циферблат. -- Десять... По московскому, -- он повернул голову и посмотрел на девушку в темных очках, сидящую рядом. -- Спасибо. Ты москвич? -- без лишних церемоний перешла на "ты" соседка. -- Нет, я из Беларуси. -- Понятно, -- кивнула девушка. Тимофей вновь закрыл глаза. Нелегкие мысли нахлынули с новой силой, поглотив его без остатка, и все вокруг исчезло... -- Как тебя зовут? -- спустя долгие секунды, глухо пробилось из другого мира. -- Груз 200... -- абсолютно не отдавая себе отчета в том, где он и что он, прошептал Тимофей. -- Как?! Тимофей вздрогнул. -- А... Извини... Тимофей. -- Он вдруг почувствовал себя лучше. -- Вика. -- Хорошее имя... -- Ты очень напряжен, -- девушка приподняла голову и потому ,как она теперь ее держала -- слегка закинув назад -- Тимофей догадался: его