Хаас положил ногу на ногу, развернул факс-газету на спортивном разделе и оглядел зал. Ряды сидений, покрытых синтетической кожей, начинались прямо перед выходом из зоны прилетов и, как волны по воде, кругами разбегались по залу. Примерно треть мест была занята.
Совсем немногие встречали прилетающих пассажиров. Большинство соседей по залу, слишком бедные, чтобы иметь жилье попросторнее, чем койка в ночлежке, использовали зал ожидания как общественную гостиную. Они читали, смотрели голографические программы на портативных проекторах или жевали какую-нибудь еду из того многообразия, что предлагали роботы-продавцы.
А другие, у кого денег было побольше, приходили посидеть в свое удовольствие под высоким потолком, среди пышных зеленых растений, расставленных в зале, и полюбоваться звездным небом, видным сквозь прозрачный дюрапласт высоко над головой.
Постепенно зал стал служить общественным местом, как городские площади в недавно освоенных окраинных мирах или как гигантские торговые комплексы на Терре.
Так что в зале встречались самые разные люди — и завсегдатаи, и вновь прибывшие, они разговаривали, прогуливались или просто дремали на сиденьях.
Хаас сравнил их лица и фигуры с сотнями мыслезаписей, которые химическим и электронным способом были занесены в кору его головного мозга, не нашел совпадений и обратился к спортивной страничке.
Как и у любой большой корпорации, у «Мега-Металлов» было много друзей и много врагов. И те и другие нуждались в присмотре. В мире конкуренции, где человек человеку волк, сегодняшний друг завтра мог стать врагом. Информация помогала сгладить разницу между прибылью и убытком.
Вот почему «Мега-Металлы» платили Хаасу и сотням других, чтобы те собирали информацию, а Техно была для этого очень удобна. Станция служила неким экономическим и политическим перекрестком, здесь встречались все ученые, а интрига была образом жизни. Не только «Мега-Металлы» и другие мегакорпорации, но и правительство держало под присмотром это место.
Хаас улыбнулся своим мыслям. Он подумал — интересно, что произойдет, если сейчас забраться на сиденье и попросить всех шпионов поднять правую руку? Охотник за головами представил, как в воздух взовьется сотня рук. Кто-нибудь, интересно, останется? Есть здесь невинные, или все следят друг за другом?
По спине Хааса побежал холодок. Возможно ли такое? Вдруг «Мега-Металлы» поставили кого-то и за ним приглядывать? А если так, что они напишут о его периодических выпивках?
Хаас огляделся, поддавшись приступу паранойи и ожидая увидеть шпиона. Но зал огромен, и нельзя было сказать точно — наблюдает ли за ним кто-нибудь или нет.
И тут Хаас увидел лицо, а за ним другое, и в голове у него сработал сигнал тревоги. Сошлось! Вот оно! Кончилось однообразие…
Он поднялся и двинулся вперед. Двое шли перед ним, разговаривая друг с другом и сверяясь со схемой, какую выдают прилетающим пассажирам. На карте можно посмотреть маршрут, услуги, предлагаемые по пути, и самую короткую дорогу до цели.
Хаасу очень хотелось, чтобы они выбросили схему, а он смог ее взять. Такое однажды было. Он тогда следил за мужчиной. Нет, за женщиной. Ну да, какой-то информатор продал ему карту, которую сама беглянка аккуратно разметила, а потом забыла в баре.
Непохоже, однако, чтобы эта пара сделала подобную глупость. Нет, ему придется идти за ними, а это означало покинуть зал прибытия. А что, если еще кто-то появится? Хаас мрачно улыбнулся — тогда пусть работает другой шпион.
Мужчина и женщина остановились возле медленно ползущего робота-торговца, купили что-то попить и огляделись. Но Хаас выглядел столь обыденно, что их взгляды на нем не задержались.
Шпион заметил маленький шрам на лбу Ландо, отеки под глазами и синевато-зеленоватый оттенок кожи. Побили его, что ли? И если так, имеет ли это отношение к компании?
Хаас вызвал в памяти мыслезапись Ландо. Эта запись отличалась от обычной не очень четкой голографической картинки с расплывчатым описанием. Сначала Хаас увидел, как очень красивая женщина раздевается. Та самая, что стояла сейчас перед ним. Она сняла блузку и смотрела прямо в камеру пустыми глазами. Шпион услышал, как прозвучали слова «Венди Вендин», и понял, что это она и есть.
Потом в кадр вошел мужчина. Не ее теперешний спутник, а кто-то другой, показанный со спины. Хаас не понял почему. У них что, не было возможности снять под другим углом? Или это какая-то важная персона? Вряд ли он когда-нибудь об этом узнает.
Мужчина шагнул вперед, положил руки на грудь женщины и сказал что-то, что не стали записывать для передачи Хаасу.
Потом началось просто светопреставление — на краю кадра появился мужчина по имени Пик Ландо, прокричал неслышные Хаасу слова и выстрелил из крупнокалиберного пистолета.
Тут имплантированная запись кончилась и потпла информация — приказ следить за любым из двух объектов и докладывать в штаб-квартиру «Мега — Металлов» по вызову первой срочности.
Хаас заморгал. Вызов первой срочности! Что же такого эта парочка натворила? Воспользовалась директорской ванной без разрешения? Или замочила весь совет директоров?
Венди и Ландо допили свои напитки, побросали стаканчики в ближайший мусоросборник и сверились со схемой.
Хаас облизнулся — он уже чуял жирный куш, ожидающий его. Он последовал за парочкой, а они сначала свернули направо, остановились, а потом пошли налево.
Ландо взял Венди за руку.
— Не оборачивайся, за нами следят. Венди сдержала порыв оглянуться.
— Как ты узнал?
Ландо смотрел куда-то вверх.
— Потому что, когда мы меняем направление, он меняет тоже. И не только поэтому — он все время держится поближе к нам.
— Из корпорации?
— Может быть, — без уверенности ответил Ландо. — Но почему здесь? Мы же могли быть в любом месте. Нет, скорее всего это воришка, который хочет что-нибудь стянуть, или какой-нибудь мошенник, который хочет обобрать нас. Давай от него избавимся. Не отставай.
Впереди был целый ряд прозрачных лифтовых шахт. Двери с шипением открывались и закрывались — сотни людей входили и выходили. Толпа была разнородна — в основном техники в спецодежде, но попадались и военные, и служащие в деловых костюмах.
Ландо подошел к лифтам, решил, что они пришли рановато, и остановился, словно не зная, каким лифтом воспользоваться.
Он глянул на карту, глуповато улыбнулся и шагнул к ближайшему лифту. Венди держалась рядом с ним. Ландо рассчитал время так, что они втиснулись последними в уже переполненную кабину. Тут же дверь закрылась.
Какой-то инженер выругался и недобро посмотрел на Ландо. Тот рассеянно улыбнулся, а кабина уже ехала вверх.
Пол, как и стены, был прозрачным. Ландо глянул вниз, себе под ноги, и увидел, что их преследователь бежит к ближайшему лифту, идущему вверх. Упрямый ублюдок.
Венди толкнула Ландо локтем:
— Разве нам надо вверх, а не вниз?
Молодой человек кивнул, когда кабина останавливалась:
— Да, и сейчас выходим.
Дверь открылась, и толпа выпихнула их в вестибюль. Ландо огляделся, увидел, что прибыл лифт, идущий вниз, и направился к нему. Через несколько секунд они уже были в лифте. Шахта соседнего лифта располагалась всего в нескольких дюймах по соседству, и, когда они поехали вниз, мимо промелькнула кабина, идущая вверх. Ландо успел заметить проезжающего в кабине «хвоста». Слава Богу! Можно позволить себе расслабиться.
Кабина останавливалась дважды, прежде чем компьютерный голос сказал: «Второй уровень», — тогда они вышли.
Микроцепи, встроенные в пластик схемы, ответили на сигналы крохотных передатчиков в переборках станции. Отделение банка, в котором Ландо держал свои сбережения, обозначилось зеленым, и внизу страницы побежала ниточка разноцветных объявлений.
«На следующем перекрестке поверните направо, — посоветовало очередное объявление. — Фирма „Хели и Хели“ готова удовлетворить любые ваши инвестиционные запросы».
Вместо этого Ландо и Венди повернули налево и по плюшевому красному ковру вошли в красиво декорированный вестибюль. Как обычно, там помещались терминалы автоматического обслуживания, банкоматы, компьютеризированные кабинки для банковских операций. Стены покрывали электронные обои, на которых слова «Планетарный Банк Новой Британии» вплетались в постоянно меняющиеся узоры. Также на стене появлялась всякая информация — котировки ценных бумаг, курсы валют и другие деловые новости.