Я с удовольствием заметил, что перепугал его не на шутку.
— Что же мне… теперь… сэр?! — испуганно пробормотал он.
— Брось это гиблое дело, Джо. Советую, как сыну!
Но он не бросил и на днях принес исторический роман о трехсотлетней войне роботов из конкурирующих фирм на незаселенных планетах. Да еще имел нахальство заранее сообщить мне, что его роман не является побегом в прошлое, ибо без анализа и осмысления прошлого невозможно понять современность, и что его художественная интерпретация давнишних событий не противоречит концепциям официальной историографии. Признаю: где-то я допустил ошибку, ибо дело явно затянулось. Недопустимо — но Джо Блекуайт становится профессионалом! Возможно, я был недостаточно жестоким. Но ничего, сегодня я его заставлю стать на колени. Из «Техники разговора» я выбрал вариант Ф-7, который предусматривает доказательную провокацию с недвусмысленным обвинением в антиобщественной деятельности, преступном подрыве стабильности общественных институтов.
— Можно, сэр?
— Заходи, Джо! Давно жду!
— Прочитали?
— От самого заголовка.
Я сделал эффектную, интригующую паузу.
— Скажи мне, Джо, зачем ты вытащил на свет божий полузабытый антагонизм между роботами, который прекратил существование еще в седую старину после объединения фирм в одну могучую корпорацию «Транс-Космос»?
— Но ведь…
— Ты взял давно осужденную тему безработицы.
— Это… где?
— Ты что, забыл собственную писанину? Тогда я напомню. Вот твоя фраза-предложение, которую можно истолковать только однозначно:
«Роботы, по сути, искренни: именно поэтому у каждого из них присутствует много друзей на поминках».
Он побелел и закричал:
— Я не писал такого!
— Писал, Джо. Взгляни на страницы 1, 3, 14, 25, 27, 28, 35, 40, 41, 57, 61, 99, 113. На этих страницах ты найдешь все слова крамольной фразы-выражения. И если их сложить вместе… Неужели тебе, Джон, хочется в исправительную колонию на одной из каторжных планет?
Я ликовал: Джо побелел, словно флаг капитуляции.
— Что же мне… теперь… сэр?..
Я лишь пожал плечами.
— Больше… не буду! Ни за что! Сэр!..
Я равнодушно молчал. По опыту я знал, что молчание иногда страшнее слова.
— Сэр!.. Умоляю!.. Верой-правдой!.. Может, возьмете меня на работу критиком?.. Я изо всех… как Вы… сэр…
Я сразу смягчился:
— С этого следовало бы начать, Джо! Думаю, у тебя дело пойдет. Вот возьми для пробы басню в прозе на одной страничке и найди в ней сомнительную фразу-выражение:
«Цензура была создана еще неандертальцами: вот почему под пещерными рисунками не найдено ни единого слова».
— А… хватит ли… слов… в такой короткой?.. — засомневался он.
Я ласково взглянул на него: понимающий молодой человек!
— Ты прав, Джо, слов не хватит. Но разве тебе недостаточно букв?
— Будет сделано, сэр!
Отзыв «Чтеца»: «Фантастический рассказ „Привкус славы“ под маской выдаваемой лояльности и позитивизма воинственно пропагандирует давно осужденные критикой антиобщественные идеи литературных сектантов и является злобным наветом на реально существующие факты. Образное сравнение Системы и Искусства как надсмотрщика и заключенного говорит само за себя. Откровенным зоологизмом пронизана аналогия между эпохой пещерного бестекстового изобразительного искусства и современным бестекстовым движением в литературе. Хотел того автор или не хотел (а это стоило бы выяснить!), ___ но объективно он написал насквозь лживое и вредное произведение. Настораживает тот факт, что автором является Старший Искатель Недостатков ФБР-Х. Беспрецедентный случай: даже его соблазнил привкус эфемерной литературной славы. Произведение заслуживает решительного осуждения. В печать не рекомендовать. Возможное творческое пожелание: предложить автору должность младшего искателя грамматических ошибок в редакции „Критической газеты“.
Богатырская история
Профессор с нескрываемым любопытством осматривался вокруг. Психолог молча наблюдал за ним. Он предвидел его удивление: специалиста по древнеславянскому фольклору пригласили на консультацию в научно-исследовательский институт психофизиологии. Удивление Профессора, в общем-то, было вполне понятно. Ну что общего между казаками, бывальщиной седой старины и новейшими проблемами психодинамики? А впрочем, если припомнить сказочные варианты…
Профессор еще не отметил вступление в свое пятое десятилетие. Уверенный в себе, баскетбольного роста, широкий в плечах, он спокойно ожидал начала беседы. Синие, навыкате, глаза на выразительном, скульптурно смоделированном лице глядели пытливо. Над четко очерченными, классического рисунка губами вился светлый шелк мягких усов. От всей его фигуры веяло физическим здоровьем.