С недовольным видом маленькая I-950 кивнула, сжав губы.
«Мне бы хотелось также послать одного из Терминаторов в Южную Америку», сказала Алисса. «Возможно, больше удастся узнать именно там. Может быть, даже удастся устранить одного из них или обоих с меньшим количеством осложнений».
Старшая I-950 нахмурилась; ее сестра была права. «Ты не считаешь, что их можно будет отследить с помощью компьютера?», спросила она.
«Можно будет», сказала Алисса. «Если они будут пользоваться своими настоящими именами и паспортами». Она знала, что ее сестра сумеет подсчитать вероятность этого сама, и поэтому не стала заморачиваться приведением здесь цифр. «Я считаю, что некоторые расследования лучше проводить на месте и очно».
Клея задумалась. Ее сестра не просилась ехать туда сама, понимая, что выбрать для этого Т-101 будет логичнее. И было бы действительно полезно узнать точное местонахождение их врагов.
«Хорошо», сказала она.
«И если представится такая возможность?», спросила Алисса.
«Уничтожить их».
Маленькая I-950 на сей раз действительно улыбнулась. «Тогда пойду работать».
«Отлично», ответила Клея, улыбаясь. Она тоже вернулась к своей работе, чувствуя некоторое удовлетворение. На этот раз они должны одержать победу. Она это чувствовала.
Алисса вышла, хмурясь. Она прекрасно понимала, что ее мозг был еще незрелым и потому, должно быть, менее проницательным инструментом, чем у ее старшей сестры.
Но она также знала, судя по нескольким неудачам со стороны Клеи, что даже с ее, еще молодыми и менее развитыми способностями, ей многое виделось яснее и четче, и она более реалистично оценивала результаты.
Тревожно, удручающе, ужасно тревожно, что будущее Скайнета находилось в руках худшего по способностям агента.
Алисса пыталась утешить себя тем, что даже при своих ограниченных способностях Клея все же по-прежнему была умней девяноста восьми процентов людей – их врагов. Но именно от тревожного ощущения того, что Конноры могут оказаться в числе этой элиты из двух процентов, ей становилось не по себе.
Она была еще слишком юна, чтобы стать главной. Однако ускорение достижения ею зрелости могло повредить ее мозг и когнитивные функции, как это случилось с Клеей.
Две идиотки вместо одной все равно не смогут лучше служить Скайнету.
Машинная сторона ее мозга решила, что паника в ее организма неизбежна, и вернулась к производству определенных химических веществ в ее мозгу, выделяющих другие и уничтожающих третьи.
Алисса стала спокойней, лучше подготовленной к планированию.
Пока что ей придется стать второй парой глаз своей сестры, как сказали бы люди, чтобы все за ней подмечать. Ей придется восполнить недостатки Клеи. Пройдет не так много времени, и она сможет стать главной. В этот момент она примет решение, достаточно ли полезна ее сестра, чтобы сохранить ее, или же она слишком опасна, и ее нельзя уже будет терпеть. Пока же, как сказала Клея, покуда обе они будут действовать сообща, у них все должно получиться.
_____________________________________________
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
АСУНСЬОН, ПАРАГВАЙ, ОКТЯБРЬ
Джон с Дитером в одинаковых темных очках и с мрачным выражением на лицах стояли у могилы Виктора Гриего посреди неухоженной травы, увядших цветов и потемневших фотографий мрачных лиц, крепившихся на надгробиях. Сложив перед собой руки, они склонили головы и прочли:
ВИКТОР ГРИЕГО
1938-2001
СБИТА АВТОБУСОМ
«Это, должно быть, относится к его матери», сказал Джон.
Дитер посмотрел на него: «Мне сказали, что она умерла от разбитого сердца».
Джон пожал плечами. «Вероятно, поэтому она и бросилась под автобус».
«Бедная женщина». Дитер вздохнул. «Возможно, я и не был идеальным сыном, но я не доводил свою мать до самоубийства».
«Подонок», согласился Джон.
«Полагаю, это означает, что этот тайник с оружием твой», сказал Дитер и отвернулся.
«Да». Джон еще раз прочел надпись на надгробии и покачал головой. «Ну и гнида», пробормотал он, взял свой рюкзак, и повернулся, присоединившись к Дитеру. «Мой рейс в четыре часа; думаю, мне пора уже ехать».
С понимающей улыбкой Дитер спросил: «Нервничаешь?»
«Да, наверное».
«Не волнуйся, Джон. Ты хорошо замаскировал свою внешность. Родная мать тебя не узнает».
Джон фыркнул.
«Ну, может, твоя мама и узнает», признал свою неправоту фон Россбах. «Но и только».