Вера встала, и рядом с ней встал и Дитер. «Давай попробуем наш бренди в гостиной», предложила она. «Почему бы тебе не разлить, дорогой?»
«Охо-хо. Мы уже почти готовы заняться любовью». Дело не в том, что он был бы против заняться с ней сексом, дело было в том, что секс мог все испортить. Он хотел завербовать Филмор, использовать ее деньги для закладки тайников с продовольствием и оружием, которые им понадобятся после Судного Дня, а также ее влияние в высшем свете и ее мобильность. А чтобы все это должным образом работало, с ее стороны необходима была подлинная приверженность делу, а не только ее действия исходя из романтических соображений. Не существует в мире никаких иных причин, по которым скорее всего могут возникнуть злобные чувства, кроме тех, когда отцветает роза.
Он принес ей бренди, довольный тем, что она не попросила его согреть его для нее. На баре стояло какое-то приспособление для этого, но он был не в настроении в данный момент возиться там с чем-то горючим. Дитер протянул ей бокал-шар и сел на диван напротив.
Она печально улыбнулась ему и сказала: «Знаешь, а я знаю, кто ты такой на самом деле».
Дитер замер. «Простите?»
Вскинув голову, она захихикала, как девчонка. «Ты Дитер фон Россбах. И у нас есть общие друзья. Хотя ты давно уже куда-то пропал. Вообще-то» – она поставила бокал на столик – «Я помню только, что видела тебя в колонках светской хроники или же в разделе «Город и страна». И мы вообще-то должны были присутствовать вместе на нескольких мероприятиях и вечерах; только вот… тебя там не было. Уверяю тебя, я бы уж точно тебя заметила, если бы ты там присутствовал».
Нежно посасывая сигару, она стала ожидать его реакции, но фон Россбах просто сидел неподвижно, с мрачным выражением лица, не обращая даже внимание на бренди в руке.
«Итак, зачем», продолжала она, «ты разыгрываешь из себя матроса на моем маленьком судне?» Вера откинулась на спинку дивана, пыхнув еще раз сигарой и посмотрев на него сквозь дым.
Затянувшись своей сигарой, Дитер посмотрел на нее. Легко было забыть, что Вера была далеко не блондинкой с пустой головой. Она любила со смехом презреть формальности, и у нее было житейское чувство юмора. Но вместе с тем она сама сделала большую часть своего состояния и была совершенно независима.
«Ну, а я да». Вера пожала плечами и отвела взгляд. «Ты едва ли не первый красавчик, попавший на борт моей яхты под вымышленным именем. И ты первый из тех, кто был богат. Ты мог бы иметь свою собственную яхту, мог бы иметь своих матросов, и не обязательно одну. Так что же с тобой произошло, фон Россбах?»
«А ты как думаешь?», возразил он.
Она постучала сигарой по хрустальной пепельнице, наблюдая за тем, как осыпается в нее толстый пепел, пока она говорила. «Ну, мне кажется, что ты хочешь проникнуть в США, и по каким-то причинам ты ожидаешь, что тебя могут тормознуть на границе». Она взглянула на него, улыбаясь. «Ну, как мои догадки?»
Он опустил уголки рта вниз и пожал плечами.
«Ты абсолютно права, просто в точку, Вера. Должен признаться, я впечатлен».
«Я попросила Арни проверить твои вещи, поэтому я знаю, что ты не везешь с собой никакой контрабанды. И, может быть, я себя обманываю, но не думаю, что кто-то из моих постоянных людей может быть твоим курьером. Итак, зачем тебе нужно прокрасться туда тайком? Можем мы перейти к сути вопроса?»
«Ну, моя проблема вот в чем». Он замолчал, поморщившись. «То, что со мной произошло, настолько невероятно, что боюсь, ты выбросишь меня за борт, когда я закончу».
«О, не волнуйся, дорогой», заверила она его. «Если мне не понравится твой рассказ, вот пожалуйста Мексика». Она отпила немного бренди. «Так что начинай говорить. Где ты был все эти годы, в течение которых мы должны были по идее встречаться на одних и тех же тусовках?»
«Я занимался кое-чем иным». Дитер начал расстегивать свою рубашку, и брови у Веры поползли вверх, глаза ее расширились, а губы, сами того не осознавая, изогнулись в улыбке.
Когда он снял с себя рубашку, первое, что она заметила, это то, каким мускулистым было его тело, хотя оно не совсем соответствовало стандартному типу тех качков из тренажерных залов. Оно было более практичным что ли, изящным, несмотря на прочность этих толстых мускулов. Ее пронзил приятный трепет, когда она подумала, а не хочет ли он ее соблазнить.