А потом она увидела шрамы.
«Твою мать!», прошептала она. «Что за херня с тобой приключилась?»
Дитер улыбнулся; он не мог не быть довольным ее реакцией. Частичкой своего разума он задавался вопросом, как отреагировала бы Сара. «Вот это», – он указал на нечто похожее на второй пупок, расположенный на расстоянии четырех дюймов от подлинного, – «это пулевое ранение. Я получил его в Бейруте. А это» – его палец коснулся шрама в форме полумесяца на руке – «удар ножом, одним из таких изогнутых, арабской работы. А вот тут» – он наконец добрался до того, что действительно ее заинтриговало – «один тип по имени Абдул эль-Рахман пытался вырезать свои инициалы. Я убил его, прежде чем он успел это закончить. Иногда эти чуваки, бывает, настолько увлекаются, что забывают, что они не бессмертны».
«Что это значит? Ты был каким-то солдатом удачи, наемником?» Вера чуть нервно заёрзала на месте; она не так себе представляла этот разговор.
«Нет». Дитер сделал глоток бренди. «Я был оперативником антитеррористической структуры, работал под прикрытием. А вот теперь я действительно солдат удачи». Он улыбнулся ей. «Очень романтичная профессия, не кажется тебе?»
Она улыбнулась в ответ, щеки ее покрылись легким румянцем. Быстро заморгав глазками, она тоже сделала еще один глоток бренди.
«И чего же тебе надо?», спросила она.
Дитер глубоко вздохнул, и взгляд ее оказался прикованным к его груди.
Она заставила себя посмотреть ему в глаза. «Может, тебе стоит…» – она неопределенно махнула рукой.
Он понял, что она имела в виду, и был рад подчиниться, снова надев на себя рубашку.
«В данный момент я хочу попасть в США». Он раскрылся полностью. «Пролезть под проволокой, так сказать. И я надеялся, при возможности, что ты окажешь спонсорскую поддержку одной важной операции».
Фон Россбах, как ни странно, был для них почти загадкой. Хотя все говорили, что у него репутация надежного парня, на которого можно положиться.
Вера медленно выпрямилась, глаза ее засверкали от волнения.
«Ну расскажи мне», потребовала она.
Когда он закончил, Вера отвернулась, с задумчивым взглядом, а затем глаза ее вновь остановились на нем. «Значит, ты хочешь лишь одного – остановить этот проект?»
Он кивнул. «Но тут задействованы заинтересованные силы, которые действительно верят в этот проект, и у них есть друзья на самом высоком уровне».
«У меня есть свои друзья на самом высоком уровне», сказала она доверительно. Она улыбнулась. «Я могла бы с ними поговорить».
Дитер покачал головой с печальным лицом. «Нет. Этот проект настолько зловещий и засекреченный, что люди, которых ты знаешь, наверное, даже о нем не знают».
По ее все еще красивому лицу пробежал нетерпеливый взгляд. «И сколько же ты хочешь?»
«Сколько же ты мне дашь?» «Два миллиона», сказал он вслух. «Для начала».
«Ого! А не многого ли ты хочешь?», сказала она. «Ты богат, почему бы тебе самому не вложиться?»
«Я отдал все свое состояние, чтобы остановить этот проект». Он пожал плечами, словно упрекая в этом себя. «И я прошу лишь одного, чтобы ты это обдумала».
Вера глубоко затянулась сигарой, сощурив глаза и изучая его сквозь дым. Она сжала губы.
«А я лишь могу поверить тебе и довериться тебе на слово».
«Это так», согласился он. «И ты не очень-то хорошо меня знаешь, поэтому не знаешь, можно ли мне доверять. Но и я тоже не очень-то хорошо тебя знаю. А вопрос носит очень секретный характер. До тех пор, пока ты не присоединишься к этому проекту, я не могу больше ничего тебе рассказывать. Как я уже сказал, подумай об этом. Проконсультируйся со своими друзьями насчет меня. Я прошу только, чтобы ты не говорила о том, что я тебе рассказал. Это может быть опасно, и для тебя, и для них».
«А как же ты?», спросила она, выгнув хорошо прорисованную бровь.
Печально улыбнувшись, он покачал головой. «Я так глубоко уже туда залез, что, думаю, сам даже в растерянности».