Блестящая толпа на площади всем своим видом показывала, что абсолютно глуха к грохоту, так что струнный квинтет мог играть себе в закрытом амфитеатре перед почтенной аудиторией, а не на шумном открытом пространстве, абсолютно игнорируемый всеми и каждым.
Клея стояла у прохода, немного нервничая, что давало ей некоторое представление о работе регуляторов в ее организме, и дивясь способности людей так разделять свое внимание. Для таких низших и неполноценных существ по идее невозможно было с такой легкостью делать что-либо такой степени сложности. С другой стороны, у них имелись бесконечные возможности усовершенствовать именно эту конкретную способность.
Очередь продвигалась вперед, и билетер взяла у нее приглашение, позволив ей пройти. Ей показалось, что она остановилась на пороге собрания, где все, кто был в галстуке, посмотрели на нее, включая официантов. «Что ж», подумала она, «похоже, платье оказывает ожидаемый эффект». Продавщица заверила ее, что она будет «притягивать мужские взгляды».
Сегодня она выглядела совсем иной. Проведя значительную часть дня в спа-салоне, где она прошла все какие только возможно процедуры, она выглядела загорелой и очаровательной. Визажистка чуть не заплакала, когда Клея вытащила очки и нацепила их, и настояла на внесении корректировок. Усилия женщины дали свой результат; Клея тепеь очень слабо походила на свою прародительницу, и осознание этого факта еще раз уверило ей в том, что ей, к сожалению, ее часто не хватает.
Рон Лабейн потягивал шампанское и посматривал на окружавших его повсюду важных, хорошо одетых людей. Теперь его приглашали на все достойные внимания и примечательные события в городе. Обычно он на них приходил, потому что это была возможность поговорить с деньгами; а такие возможности не следует упускать из виду. Иногда его беспокоило, что он оказывался под угрозой утраты своей идейной чистоты. В конце концов, деньги есть грязь, а грязь способна запачкать вам душу, если вы неосторожны. Ляжешь спать с собаками – проснешься с блохами. Рон собрался было что-то сказать собравшимся вокруг него, когда его взгляд оказался прикован к красивой женщине в облегающем красном платье, пересекавшей площадь с изяществом крадущейся пантеры. Он подумал, что она наверняка кого-то ищет. «Хотелось бы, чтобы меня», подумал он.
Клея, наконец, заметила Владимира Хилла, окруженного восхищенным скоплением женщин из комитета. Среди них находилась и миссис Колвин, а рядом с ней и ее муж, гендиректор Кибердайна. Она подошла к этой небольшой группке людей с легкой улыбкой, скрывавшей ее волнение.
Владимир оторвал от них взгляд; глаза его слегка расширились, когда он ее увидел, и он гостеприимно улыбнулся. Он уверенно зашагал к Клее, с почти донельзя самоуверенным видом. Клея заулыбалась еще сильнее; он станет ее пропуском в эту группу.
Владимир представил ее каждой из комитетских дам, и каждая из них «заметила» ее платье. Их мужья тоже, но они его одобрили. После знакомства Хилл вновь привлек к себе всеобщее внимание.
Клея наклонилась к уху миссис Колвин и заговорила, лишь уголком рта. «Просто не представляю себе, как я позволила себя уговорить купить это платье», сказала она. «Но я всего лишь деревенская девушка из Монтаны, а эта продавщица – просто прожженная акула большого города, если бы вы ее увидели. Она сказала, что все будут так одеты, и я буду выглядеть полной дурой, если его не куплю». Клея обиженно хмыкнула и нервно огляделась. «Мне кажется, я выгляжу тут шлюхой!», прошептала она.
Миссис Колвин улыбнулась ей, действительно впервые улыбнулась и наклонилась к ней ближе. «Вы отлично выглядите. Я раз или два сталкивалась с подобными продавщицами», сказала она. Затем она слегка похлопала Клею по руке. «Поверьте, у вас это получилось лучше, чем у меня».
МОНТАНА
Трррах!
Терминатор поднял голову, сканируя окрестности в визуальном и инфракрасном диапазонах. Этот треск был звуком выстрела из среднекалиберной винтовки, которая с 98-процентной вероятностью являлась охотничьим оружием; выстрелили примерно в 1,2 км к северо-востоку от него.
Он повернулся и зашагал в том направлении, пробираясь сквозь поток ледяной воды, доходивший ему до колена, а затем через редкий сосновый лес. Почуяв его приближение, замолчали животные; это могло насторожить людей, равно как и треск упавших ветвей под его весом в пятьсот фунтов, избежать которого он не мог. Во всем прочем он мало чем тревожил окружающую среду, проходя здесь, пригибаясь и изгибаясь с жутковатым изяществом, и обходя кусты и деревья.