Вообще эмоциональные привязанности не уважались обществом будущего. Они считались биологическими атавизмами. Пожилые люди предавались им по привычке, а молодые относились к этим проявлениям с пониманием. Нет, люди радовались и наслаждались жизнью. Но вот дружба заменялась выгодным двусторонним партнерством, которое прекращалось, когда исчезала выгода одной из сторон. Любовь между мужчиной и женщиной сводилась к эпизодическим, случайным половым контактам, не более. Хотя отношения между мужчиной и женщиной многие тоже относили к атавизму. В моде была «любовь» между мужчинами.
Чем больше я узнавал о новом мире, тем больше понимал, насколько он мне чужд. Мне казался противоестественным ход мыслей людей будущего. Я чувствовал себя инородным телом среди окружающего меня стерильного, но вместе с тем крайне жестокого и циничного общества. Я мог бы долго рассказывать о странных фашистских взглядах общества будущего, удивляться садистским наклонностям этих людей, но не стану. Потому что каждый может почерпнуть эти данные и факты, ознакомившись с наиболее трагическими и жестокими эпизодами из жизни человечества, что произошли с ним в прошлом. Темная сторона человека, пустив глубокие корни, дала поистине ужасающие плоды в будущем, которое я видел своими собственными глазами.
Спустя два дня, я и Фред, одевшись в дарованную нам с барского плеча демисезонную и прочную военную одежду, в сопровождении Эрика, одетого как и мы, отправились на военную базу под названием Ортир. Туда мы добирались на неком подобии вертолета, только без лопастей и винтов. Такие машины, пролетающие над парком, мне приходилось видеть не раз, пока я гостил в департаменте.
– Ну что, как настроение? – спросил меня Эрик, садясь в вертолет.
– Да так себе.
– Почему ты такой кислый? Радуйся, после предстоящей прогулки ты сможешь претендовать на получение гражданства. Ты станешь частью нашего общества. О тебе будет заботиться государство.
«Возможно, – подумал я. – Но хочу ли я быть членом вашего общества? Это большой вопрос».
Хоть мир в зараженных землях был жесток и циничен, но в людях, которых я встретил там, конечно, за исключением монстров, таких как лесник, колдун и старая ведьма, мне виделись именно люди. Понятные, человечные. Они умели любить и ненавидеть, ценили дружбу и знали ей цену, понимали ценность человеческой жизни и боролись друг за друга. Люди на зараженных территориях знали, что такое страх и ежеминутно противостояли ему. В сравнении с ними внешние люди из объединенного государства казались мне непуганными идиотами.
– Сначала сделаем дело, а потом будем праздновать, – заметил я.
– Тоже верно, – ответил Эрик, отворачиваясь от меня, потеряв ко мне интерес и разворачивая свой коммуникатор.
Мы быстро прибыли на военную базу, приземлившись на специальной площадке, где по соседству с нами стояли несколько десятков таких же вертолетов. Ортир занимал внушительную площадь. На территории имелись многочисленные постройки. То тут, то там под открытым небом стояла военная техника. Казалось, никто не охраняет эту базу. Почти нет людей и движущихся механизмов, нет камер. Но это иллюзия. За каждым моим вдохом, за каждым движением следил неусыпный, тысячеглазый, вездесущий искусственный разум. И я увидел уже известных мне крестоносцев, которые застыли в строгих рядах и ждали своего часа, чтобы ожить и стать орудием в руках цивилизованных варваров. Видел и другие причудливые, грозные механизмы для убийства. В один из них мы зашли. Это был похожий на гигантскую черепаху летательный аппарат.
– Это научно-исследовательский автономный мобильный блок «Пионер». Такие же мы используем, когда изучаем планеты и спутники в солнечной системе, – с гордостью сказал Эрик.
Должен сказать, что Томсон упивался технологическим превосходством своего общества. Я бы назвал его патриотом, если бы за последние дни не узнал этого человека поближе. Его поведение, жесты, мимика, – все было банальным самолюбованием, самовозвышением, которое было свойственно, как я понял, не только ему, но и людям благополучного будущего вообще.
Мы зашли через открытый шлюз внутрь. Тут нас ожидала команда блока-корабля. Как ни странно она состояла из людей. Их было трое. Капитан и два помощника, все молодые мужчины, одетые в сине-серую строгую форму. Также на борту нас ждала команда ученых в свободной голубого цвета униформе. Их было не больше десятка. Среди них была одна женщина. Ей, на первый взгляд, можно было смело дать лет пятьдесят, но, как я уже понял, по внешним признакам судить о возрасте людей из благополучного будущего было неблагодарным делом. Эрик познакомил меня и Фреда, который не отходил от меня ни на шаг, с каждым из членов экипажа и учеными. Речь Томсона звучала эпично, а имена новых знакомых имели европейские корни. Еще в блоке была команда военных, но с ними пообщаться мне не удалось. Оно и к лучшему. Это были хмурые люди, одетые в похожие на доспехи костюмы, именно такие носят миротворцы, как было известно из моего печального опыта общения с ними.