– Теперь все готово, – торжественно произнес Эрик, когда мы расселись по креслам, стоящим в пилотажном зале и закрепленным у стен.
Пилоты полулежали в креслах, находившихся в центре зала на небольшой возвышающейся над полом платформе. Над каждым из них в воздухе висел прозрачный голубой экран с множеством информации. Капитан периодически отдавал какие-то приказы. Общались пилоты на английском, которого я совсем не знал, поэтому ничего из сказанного не понимал.
И вот я почувствовал легкую дрожь на корпусе. Исследовательский корабль вздрогнул и поднялся в воздух. В центре зала из ниоткуда возникла гигантская прозрачная панель, на которой была видна картинка, наверное, передаваемая с камер, закрепленных на блоке, как мы поднимаемся вверх. Высоту набирали быстро. Уже скоро постройки под нами стали казаться квадратами и прямоугольниками из игры тетрис. Мои уши улавливали легкий гул турбин. Но вот мы перестали подниматься, и капитан обратился с речью к экипажу. Эрик перевел ее для меня и Фреда, сказав, что мы готовимся к пространственному прыжку, необходимо быть наготове и всем пристегнуться. Последнее, вероятно, было адресовано миротворцам, так как мы, как я уже говорил, и так были пристегнуты и сидели на своих местах.
Корабль ощутимо содрогнулся. Картинка на большом экране моргнула и тут же сменилась. Там виднелся знакомый мне мертвый серый мир. На душе тут же стало еще более скверно, тоскливо. Исследователь повис над землей в паре сотен метров. Пилоты «колдовали», сидя на своих местах и нажимая какие-то символы и пиктограммы.
– Ищут точку приземления, чтобы недалеко было идти до нужного места, – пояснил Томсон.
– А заранее нельзя было это сделать?
Эрик то ли задумался, то ли прислушался к разговору пилотов, но уже скоро ответил мне:
– Тут местность изменилась.
Томсон произнес это и тут же сам удивился:
– Что может глобально измениться на местности?
Он обратился к одному из помощников, говоря на английском. Я же тем временем переключился на Фреда.
– Еще немного и ты попадешь домой.
– Это точно, – уставившись на экран, ответил он.
Проследив за взглядом Фреда, я ничего интересного на мониторе не увидел.
– Куда ты смотришь, Фред?
Мальчик ничего не ответил, продолжая неотрывно смотреть в какую-то точку. Неожиданно он склонился в сторону моего кресла и шепнул:
– Держись крепче! Начинается.
Потом мальчик вцепился руками в перила и склонил голову и туловище, подавшись сильно вперед. Я последовал его примеру. И тут исследователь содрогнулся. Потом еще раз и еще. Раздались крики. В согнутом положении я не видел полностью большого монитора, но понял, что корабль начал падение.
«Что тут происходит?»
Потом нас тряхнуло так, что я чуть не вылетел из своего кресла. На мгновение погас свет, стало абсолютно темно. Но в следующий миг свет снова зажегся, однако теперь это было более тусклое красноватое аварийное освещение. Я поднял голову и осмотрелся. Мониторы пилотов, кроме капитанского, погасли. Один из помощников вылетел при падении из своего кресла, второй помощник помогал ему встать. Ученые сидели на своих местах и испуганными глазами таращились по сторонам, не зная, что делать. Эрик отстегнулся и уже стоял на ногах. Он отдавал какие-то приказы капитану. Привычная улыбка исчезла с его лица, теперь на нем царствовал гнев. Потом он стал говорить с миротворцами по радиосвязи. Разные голоса возникали и умолкали, коротко отвечая на вопросы Томсона. В этом момент корпус снова содрогнулся. Эрик пошатнулся и чуть было не упал. Но после этого ожил большой монитор. Он опять возник из ниоткуда и на нем появилась красочная картинка. Я увидел, как какие-то похожие на воев люди с огнестрельным оружием в руках проникают через дымящийся проем в брюхе исследователя.
«Мы сели и нас кто-то атакует. Быстро же развиваются события».
Эрик выругался по-русски матом. Я даже рот открыл от удивления, не ожидал такого от рафинированного жителя поднебесья. Он повернулся, сверкнул взглядом в мою сторону и крикнул, обращаясь ко мне и Фреду:
– Если я узнаю, что это ваших рук дело, то пеняйте на себя. Для вас это добром не кончится.