- Дэниел Кремер, вот это неожиданность! Ты последний, кого я ожидал тут найти.
Купец вблизи был еще ниже, чем казался на первый взгляд. Простому человеку он едва доходил до плеча, потому стоял на небольшом ящике, уравнивающем шансы на ярую торговлю вне зависимости от роста. Дополнительно, пытаясь скрасить свои размеры, он носил высокую шевелюру с зачесом на бок и ботинки на каблуке.
- Лопни мой кисет! Джозеф Харисон, гроза всех жирных лягушек на севере! Свет тебя дери, ну и паршиво же ты выглядишь, примерно как я после недельного запоя.
- Да вы, оказываца, гурман, командир. – Мужик с рыжей бородой выглянул из-за спины, выискивая на прилавке одежду по приличной цене. – Я вот только помниться змей жрал. Ну и еще яйца их, если быть точнее.
Шевалье перестал улыбаться, облокотился боком о доски, шаря правой ладонью в подсумке. Денег ему почти не дали, а те, что были, он спустил на вельможеские покои еще вчера вечером.
- Это, Гимбург, долгая и скучная история о застрявшем обозе посреди болот. С голодухи и не такое в рот полезет, просто наловчился я тогда лучше всех.
- Ага, наловчился. Жабы жирнее всех попадались, порой ими же и наедались от брюха. Ну да чего там, что было, то прошло, у меня сейчас такие дела, что скоро сам на подножный корм подсяду.
- Что-то серьезное?
- Серьезней не бывает! Эти проклятые организаторы, чтоб им провалиться, дерут с простых купцов бессовестную плату за место на ярмарке. А еще ведь траться на аренду конюшен, на тюфяк, лошадей надо чем-то кормить. Одни убытки! Скоро сам свои рубахи съем, а что, они же изо льна. Правда, грызть неудобно да язык вяжет, а так ничего. Ты подумай только, сегодня же solstenwende, самый долгий день в году. Праздник всех земледельцев и еще, морок пойми, кого, а я тут стою как пень без барыша в кармане.
Старец все же выбрал одежду себе по вкусу и цене. Это была пожелтевшая безрукавка с узорчатыми линиями в виде расходящихся лиловых треугольников по центру. Монеты, со звоном упавшие на прилавок, торговец взять отказался, только пренебрежительно фыркнул в ответ.
- Ты меня за кого считаешь то, чтобы я со старых друзей деньги брал? Убери свои аллены, не трави мою ранимую душу.
Джозеф не стал настаивать на своем. Обновка села словно влитая, плотно обтягивая контуры тела мужчины, подчеркивала жилистые руки, прятала проступавшую дряблую кожу по бокам. За разговором они и не заметили, как к прилавку подошла трое молодых мужчин в грязных туниках и штанах из мешковины на голое тело, у двоих стоящих позади ведущего были палицы в руках. Главного из одежды выделяла расстегнутая куртка из оленьей шкуры и стилет на узком поясе. Небрежно, по-хозяйски оттолкнув Харисона в сторону, он уперся руками о лавку, перекинувшись наполовину вперед. На его коже, покрытой крупными фурункулами, выступал пот, стекавший с грязных каштановых волос лежавших бесформенной копной. Двое тощих сопровождающих стали в бока треугольником, отточено, без команды, закрывая своего лидера от лишних посягательств. Пропитый хриплый голос звучал неприятно.
- Инспекция по торховому балансу. Торховля значить, теперь стоит лишнюю сотню, зато харантия от разорения. По крайне мере от нас. Условия надеюсь разъяснять не надо?
Рыцарь чуть замешкал, но вмешался в дело, без разговоров и спросу. Он молниеносно дал пятерней в живот стоящему рядом бандиту, закрывающего главного, выхватил дубину из ослабевшей хватки. Разбойник загнулся от неожиданного налета. Взвизгнул, пытаясь уйти в сторону от тумака, но через секунду получил мощнейшую оплеуху по темечку собственным оружием и шлепнулся в грязь лицом.
Гимбург перехватил инициативу вместе с командиром. Огромной, воистину медвежьей силой, он обхватил второго преступника, соединив ладони за спиной. Жертва судорожно хватала воздух, пытаясь освободиться из удушающих объятий, ломающих кости. Как зверь в капкане, он тщетно дергал ногами, пытался ударить лбом, но никакого эффекта не было. Здоровяк все сильнее и усерднее с каждым вздохом сжимал его, пока не послышался отчетливый хруст. Бандит замолк, свалился на землю и ухватился за ребра.
Оставшись без поддержки, рябой перескочил через стойку, ухватил торговца, разворачиваясь ему за спину. Заточенный стилет блеснул на фоне ярмарочных огней, острие припало к шее ошеломленного Кремера. Торговец попытался вывернуться, но получил кулаком по виску, пискнул и затих тяжело дыша. Джозеф остановился и почти беззвучно выругался, но этого никто не услышал за всеобщим гамом. Люди толпились, словно собираясь на очередное представление за сегодняшний вечер.