- Ого, настоящий человек! Кто бы мог подумать!?
Гнавшийся молодой мужчина был шустр. Спустя миг он оказался рядом с упавшей карманницей и ухватил ее за остроконечное ухо, болезненно оттягивая вверх. Явно не ожидая такого грубого обращения, юное существо начало извиваться, словно форель, угодившая на крюк. Торгаш причитал, запуская руку в ее вещи и вытаскивая пропажу.
- Luchtuz cit difur! Gercegnis anf sivos fleinen.
Такой заминки вполне хватило, чтобы стражники ненадолго остановились, но подобно скалам продолжали молчать. Словно ожидали, что ситуация быстро разрешится сама собой и можно будет продолжить шествие. Алиенора покривилась, глядя на выражение поистине невинной гримасы расхитительницы еды. Встала ближе к действию событий, внимательно глядя на аэрнского мужчину. Заговорила внешне спокойно, но, что показалось капитану нестандартным методом, активно и невпопад жестикулируя руками.
- Frelsat semes. Itshes simpeina kipund.
В ответ купец лишь злобно оскалился, показывая свою неприязнь. На его тощем лице обильно заиграл широкими желваками, как если бы он смотрел не на женщину, а на грязь под новыми ботинками стоимостью в весь базарный ряд. Де Круа пошатнулась на ровном месте, потупив взор, как могло показаться, от сильного испуга. Аэрн, стоящий рядом, ухватил ее под плечо не давая упасть. А затем, взгляды всей толпы на площади устремились в небо.
Персики, лимоны, виноград, лукошки с вишней и клубникой поднялись вихрем, закружились круговоротом на ветре, возникшем прямо на столе убежавшего продавца. Шквальным, неестественным потоком он невидимым змеем взвился ввысь на десяток метров, подхватывая с остальных прилавков все мелкие предметы. Кто-то запаниковал, прорываясь сквозь толкотню, несвязно крича и роняя мелкие монеты. Остальные, отступив на безопасное расстояние, образовав неровный круг, как завороженные смотрели на крошечный ураган, поблескивающий в завихрениях синими искрами и красными переливами изнутри. Испарился он столь же внезапно, как и возник и те, кто остались, мгновенно пожалели, что не дали деру от эпицентра воздушной аномалии. Град овощей и фруктов болезненно стукал по головам аэрнов, заставляя их прикрываться всем, что попадало под руку.
Розен, перед тем как со своим сопровождением скрыться на лестнице собора, разглядел с виду крайне несчастного торговца фруктами, бездумно стоявшего с открытым ртом пока ему в лоб не залетел крупный апельсин. Пойманной девчонки, как и следовало ожидать, след уж давно простыл. Оставалось лишь надеяться, что их конвоиры не расскажут совету о выходке магессы.
Собор изнутри был вовсе не тем, о чем они могли предположить снаружи, смотря на монолитные статуи и колонны. Являлся же он оранжереей. Одного взгляда было достаточно, чтобы вид захватил весь дух пришедшего и не отпускал ни на секунду. Не давал продуху, проходя между утонченных конструкций мостов через мелкие каналы с мелкой рябью и неповторимой фауной речных полосатых и переливчатых рыбок. По бокам, за тонкой решеткой были отделены зоны для различных пород цветов, деревьев и трав, и каждая из них высказывала свою композицию климатической зоны от крайнего севера до южных лесов. Центральный и конечный зал был не столь широк, но со своим утонченным вкусом и работой безусловного мастера. Крыша была выполнена в виде стеклянного купола на квадратных, металлических пластинах, которые соединялись по центру в железном круге с подвешенной на нем жирандоли в пять сужающихся ступеней.
Но главный упор полагался, несомненно, на двухуровневую полукруглую кафедру с шестью пюпитрами, охватывающую почти весь зал. Занятых из шести мест было только три. Двое были пожилыми аэрнскими мужчинами и одна дама. Один из них стоял в центре и женщина со вторым старцем по краям. Как и было положено в правилах атташе, капитан с магессой встали в центр круга, оказавшись под равным взором каждого старейшины. Седой старик по центру с длинной и густой извивающейся бородой, заговорил весьма добродушно, поучающим баритоном.