Капитан остановил свое повествование, делая широкий глоток алого напитка. Де Круа его поддержала тем же, томно вздохнув после легкой пробы, и облокотилась локтем об столешницу, подавшись вперед и подпирая ладонью подбородок. Украдкой кося взглядом на его шрамы и ожоги, а еще, не обделяя вниманием его задумчивые глаза темно фисташкового цвета.
Пауза несколько затянулась, навевая ей скорую тоску от которой хотелось убежать, испарить ее и унести на ветрах словно дым.
- Тяжело, наверное, было, – сказала – вот так сосуществовать средь солдатни, которая обычно думает только о еде и самогоне, а баб им заменяют овцы на полях. Как ты справился?
Он тихо засмеялся, мягко улыбнувшись в ответ. Попытался вспомнить, когда смеялся последний раз. Не получилось, хотя память у него была еще что надо.
- Поначалу брал все, что плохо лежит, иначе было не выжить. Затем, спустя тройку лет, меня перевели в оруженосцы коменданта Ульриха Джованни, занявшего тогда еще город-крепость Таллед. Той еще паскудой был, настоящий прожженный офицер как-никак. Лысый, огромный и с не дюжей силой как у быка. Насиловал девок по деревням, грабил своих же подданных, колесовал за неверное слово. С моего дня поступления он мгновенно определил меня в личную охрану, и я попал в бесконечную муштру от рассвета до полуночи, но пайка стало хватать сполна. А уж телохранители ему нужны были постоянно, потому как в народе, только шепотом, шел о нем весьма риторический вопрос: «Как такого ублюдка земля сносит?»
Де Круа уже осушила второй раз бокал и потянулась доливать по третьему кругу, как подумалось Розену, чрезмерно налегая на выпивку для слабого пола. Останавливать ее он не решался. Во-первых, это было вовсе не его дело, а во-вторых, тормозить и перечить в чем-либо чародейке вообще опасно для собственного здоровья даже на трезвую голову. Потому, логично выбрал позицию беспечного наблюдателя, замечая, как с каждым глотком ее лукавая усмешка расцветает новыми красками и становится мягче, искреннее.
- Теперь я угадываю. – Подозрительно учтивое сопрано доносилось из полуоткрытого женского рта. – Он в итоге отдал свои концы в какой-то подворотне или истек кровью от аэрнской стрелы. Ты же встал на его место, на созданный им бандитский лагерь, чтобы все не вылетело кувырком?
- Не совсем, но довольно близко. Я собрал мятежную группу наемников и на месте аэрской засады убил его кинжалом, подло, со спины. Все по договору с вражеским полководцем – Кондор Бренном. Обменом послужило долгосрочное и неофициальное перемирие, в котором они на тот момент отчаянно нуждались. Признаться, никогда не терзался этим убийством. Комендант сидел костью в горле абсолютно у всех, так что его смерть от собственного телохранителя стала для всех глотком свободы. Как потом оказалось, лучше бы этого не было. Меня, как ближайшего приближенного, поставили временным наместником и это были худшие недели за всю службу. Эта смена режима дала лишь еще больше разрухи и улицы, залитые кровью. Мародеры, дезертиры, простые вояки, всем вокруг резко ударила долбаная свобода в башку. Я же со своими бойцами говорил с недовольными людьми только тем, чем в совершенстве научился говорить за все годы войны – клинком. Уверен, там до сих пор меня поминают в проклятиях. Одним богам известно, как простой вчерашний оруженосец, пусть даже с немалым боевым опытом, не похерил вообще все, что только можно пока не прибыл заместитель.
Замолчал. Алиенора терпеливо ждала, даже отстранив бутылку вина от губ, которую уже некоторое время сжимала обеими ладонями. Минута, две, но продолжения не последовало, а в ее голове крутилась некая недосказанность, вопросы, которые упирались в тупики по лабиринтам осознания. А может, это просто действие алкоголя? Он сидел и с грустной улыбкой смотрел куда-то в край заката на горизонте. Она рискнула спросить, не зная, получит ли ответ.
- Тогда зачем ты его убил?
- Я просто выбрал то, что считал необходимым. Хотел сделать для всех лучше, ошибся. Давай не будем об этом. Ты узнала о сути моего договора со старейшиной и надеюсь, мы не станем впредь затрагивать эту тему.
- Ну, если ты настаиваешь.
- Нет, просто прошу.
Сидели в тишине. Долго, пока во тьме не показались первые, блеклые небесные маяки, а поднимающуюся вдалеке луну не заволокли грозовые тучи. Эвиндер спал, и кроме редких бесшумных патрулей и молодых парочек, прогуливающихся внизу по переулкам, им компанию в глухой ночи составляли стрекочущие сверчки да златоглазки. Девушка уже, судя по покачивающемуся состоянию, порядком набравшись, подскочила вверх. Без лишней болтовни, она ухватила за ворот капитана и дернула вверх, игриво глядя на его ошарашенное выражение лица.